Последнего Туллий не мог себе позволить. Ему никогда не нравились традиционные развлечения знатных людей: танцы, охота, бесконечные гимнастические тренировки. Всему этому он предпочитал чтение и неспешные прогулки. Маленькие радости, от которых пришлось отказаться.
Праздно гулять не подобает правителю, тем более когда его появление вызывает у придворных лишь отвращение и желание сбежать. Чтение – занятие достойное, но недоступное.
Туллий сам удивлялся, как ему удается на протяжении семнадцати лет скрывать неприятную тайну: приступы слепоты. Его зрение, зрение молодого сокола, испортилось настолько, что он не только переставал различать буквы в книгах, но зачастую видел перед собой лишь расплывающиеся черные пятнышки. Иной раз, совершенно неожиданно, весь мир представал перед ним как грязный фартук, перепачканный соками растений. Тогда оставалось ориентироваться лишь на слух и осязание, надеясь, что родные камни выведут, а окружающие ничего не заметят.
Это происходило так часто, что принцу ничего не оставалось, как передать дела канцелярии и запереться в замке, оставшись в одиночестве. Чтение? С документами все гораздо сложнее: приходится сначала слушать официального чтеца, а потом, прикрикнув, что сейчас нет времени заниматься чепухой, забирать бумаги к себе в спальню и просить разных придворных еще раз зачитать их вслух. Когда же хочется полистать что-то для души, можно, как в детстве, рассматривать картинки – благо дорогие тома всегда богато иллюстрированы, – или, пересилив страхи, приглашать сказителя. Только в итоге все равно приходится гнать всех прочь. Попадаются сплошь шарлатаны (впрочем, у какого порядочного и опытного волшебника хватит скромности согласиться на такие райские условия – лишь у новичка или проходимца), каждый из которых либо пытается не упустить шанс и начать управлять балтинским принцем, либо сам в ужасе бежит. Иной раз Туллий подумывал о том, чтобы пригласить настоящего кудесника, однако это всегда заканчивалось приступом паники. Неизвестно, не покажется ли принц такому человеку плодородной почвой для экспериментов? Кудеснику будет просто нащупать его слабые стороны, которых слишком много для одного правителя.
Отложив книгу, Туллий сел за огромный резной стол. Сегодня он видел на удивление четко, поэтому, пользуясь моментом и неосознанно спрятав руки под стол, несколько минут любовался теми немногими безделушками, которые по-настоящему украшали его жизнь.
Детская поделка – маленький янтарный единорог – нелепая, но с удивительными переходами оттенков. Книжная миниатюра «О природе волшебства» – давний подарок кудесника Гульри. Коралловые бусы – сестра оставила их, когда покидала свой край. Без этих мелочей он не мог сосредоточиться. Они будто подбадривали его, уверяя, что не стоит бояться ничего, кроме собственных дурных поступков.
Раздался тихий стук, потом дверь отворилась, и в библиотеку вошел придворный, согнувшийся пополам в поклоне.
– Что случилось?
– Ваша светлость, прошу извинить меня за нарушение вашего высочайшего покоя, да не прогневается ваше сердце и душа склонится на мою сторону, если я смогу вам послужить. Аудиенции просят глава канцелярии и министр внутренних дел.
– Я приму их в тронном зале. Сначала лорда Тауки, а потом барона Ламу. Свободен.
Туллий быстро надел камзол, застегнулся на все пуговицы и на миг задержался перед зеркалом. Это просто чудо, что приступ слепоты произошел накануне, а не сегодня. Теперь он точно уверен в царственности своей осанки, безупречности костюма и в том, что взгляд его не растерянно-блуждающий, а жесткий, как у змеи, наносящей ядовитый укус обидчику. Не теряя чувства собственного всемогущества, а проникаясь им, принц достал из ларца венок. Платиновые листья уверенно зажали в тисках голову, зацепив несколько волосков. Туллий не обратил внимания на тянущую боль: она не даст забыть о времени. Нельзя слишком много уделять его своим подданным, иначе такого правителя сочтут слабым – так учил князь Адас.
Его светлость величественно вошел в тронный зал и остановился в центре. Взгляд сфокусировался на самой любимой фреске: встреча двух влюбленных у ручья. Он в тысячный раз будет внимательно изучать ее, лишь бы не поймать взгляд своих чиновников. Они могут истолковать это как великую честь – еще один дядюшкин завет.
– Глава канцелярии, лорд Тауки.
В зал вошел мужчина шестидесяти лет с блестящими залысинами. Кривые пальцы, как всегда, украшены множеством перстней, а шея, словно ошейником, охвачена толстой золотой цепью. Свободный черный балахон с изумрудными пуговицами удивительно обтягивает его жирное нескладное тело. Бывший первый министр при князе Адасе с уничтожением этой должности стал главой канцелярии – вначале был полезен его опыт, а потом Туллий, испугавшись, что иной чиновник решится посягнуть на власть, решил оставить проверенного человека.
– Ваша светлость, прошу извинить меня за нарушение вашего высочайшего покоя, да не прогневается ваше сердце, а душа склонится на мою сторону, если я смогу вам послужить.
– Лорд Тауки, давайте сядем.
