Лишь оказавшись среди высоких скал, готовых разрезать небо напополам, вдохнув въедливый запах холодного моря, наследник явственно понял одну вещь: шанс стать одним из них упущен раз и навсегда по самой простой причине – больше всего в жизни он боится лишиться доставшейся ему власти. От этой мысли он на миг потерял равновесие и упал, задев рукой острый камень. На распоротом рукаве рубашки выступила широкая и неровная полоса крови, но боль лишь сделала сознание более ясным.
«Он хотел меня унизить не только из-за отказа пересмотреть старые договоренности и не из-за того, что я назначен наследником. Нет, он хотел этим подчеркнуть, что я – ничто перед их решением. Если они захотят, я лишусь Балтинии навсегда! Но это ведь единственное, что у меня есть. Мне никогда не забыть лица присягавших мне подданных. Они шли с просьбами, заглядывали в мои глаза и находили в них лишь счастливое будущее. Я не позволю этим надменным тварям встать на моем пути. Дядя Адас, почему ты не усыновил меня, а лишь принял в свой род? Зачем наделил этим титулом, который до самого конца будет подчеркивать мое происхождение? Надеялся, что после тебя все-таки придет наследник по крови… Теперь… Теперь они узнают, что такое настоящий принцип автономии».
Принц сжимал рану, и сквозь пальцы сочилась теплая кровь, ничем не отличающаяся от крови его врагов. Он осознавал, что ради сохранности собственной власти ему придется пересмотреть все существующие порядки, что он окажется один, что никогда его женой не будет настоящая принцесса или княжна, подаренная взамен мира на сто лет. И еще, стараясь не оглядываться в сторону Сведомских пещер, он думал о том, каким же был глупым мальчишкой, когда, подчинившись воле князя Адаса, со слезами покидал дом кудесника Гульри, не желая расставаться с верой в то, что волшебство – главное его призвание.
Вернувшись в Балтинию, Туллий не стал долго размышлять над планом мести. Росчерком пера он ввел лимит на количество судов, имеющих право пересекать воды его страны в течение месяца, и поднял цены на эксклюзивные экспортные товары, без которых соседи никак не могли обойтись. Судам Флорандии было запрещено приближаться к балтинскому берегу ближе, чем на пятьдесят километров.
Тогда вся благородная кровь в жилах соседей вскипела от ярости, они ответили той же монетой, но со временем успокоились, урегулировав все споры с Балтинией руками министров финансов. Одна Флорандия не смирилась с оскорблением и запретила разводить деньги и идеалы.
Конечно, принца Туллия возненавидели все, особенно после того, как он без объяснений и предупреждений не явился через три года на Сведом. Отношения остались натянутыми, а с Флорандией и вовсе разорванными. «Принцип абсолютной автономии в действии – все как завещали наши предки», – написал позднее принц Туллий в официальных поздравлениях с днем создания Архипелага.
Цены взлетели и медленно росли с каждым годом, но балтинцы привыкли к этому, а вскоре нашелся более веский повод для ненависти к своему правителю, однако Туллию было уже все равно. Власть оставалась в его руках, но почти не ощущалась.
Туллий зажмурился, отгоняя от себя неожиданно нахлынувшие воспоминания.
– Во Флорандии… Как же тогда его ученица оказалась здесь? Подождите, но она находится гораздо дольше у нас, чем он – у них.
– Это еще предстоит выяснить, ваша светлость. Нашим агентам пока не удалось проникнуть туда, но мы думаем подкупить кого-то из жителей Лорении, как ближайших соседей. – Дряблая шея главы канцелярии затряслась в предвкушении интриги.
– Как я понимаю, вы считаете ее шпионкой.
– Да, ваша светлость. Но чтобы разгадать ее план, мы должны подпустить ее как можно ближе ко двору, – у лорда началась одышка.
– Абсурдно, но попробуйте. Может быть, удастся сбить ее с толку. – Туллий снова устремил взор в сторону фрески. Ирис, как бы она здесь ни очутилась, просто не может быть шпионкой. Можно предположить, что она пытается одурманить его, но… Нет, несмотря на браваду, она сама будто бежит от кого-то.
– Небо указало вам верный путь.
– Вы мне надоели! Хватит о девице! – Туллий почувствовал, что начинается приступ слепоты.
Из окружающих предметов исчезла выразительность, делающая их уникальными и ладными. Краски потускнели. Свет раздражал до безумия, а головная боль, начавшись с троичного нерва, захватила затылок.
– Отчет по казне! – Правитель перешел на истеричный крик, что всегда пугало подданных.
Лорд дрожащими руками протянул свиток. Туллий грубо схватил его, спрятал в карман камзола и грубо рявкнул:
– Вслух. Я хочу удостовериться, что мои министры хотя бы читают то, что мне подсовывают.
– В этом месяце доходы выросли.
– Как распределили?
– Одну сотую на ваше содержание, остальное на строительство дюжины новых домов, поддержание порядка, внешние нужды – как в прошлом месяце. Единственный момент: выросли затраты на содержание канцелярии, на нее пошла половина прибыли.
