«Плотоядное растение. Никак не могут успокоиться. Считают, что я не догадываюсь об их побочных доходах! Впрочем, мне от них больше пользы! Создатель, неужели боль стала чуточку слабее? Все же канцелярия – мое лучшее изобретение! Жаль, что государственную монополию на добычу, обработку и продажу основных экспортных товаров придумал не я».
– Свободен!
Лорд попятился, ежесекундно кланяясь и оглядываясь, опасаясь не вписаться в дверной проем.
«Второй человек в государстве, а заискивает… Впрочем, такое раболепие всегда можно обернуть себе на пользу. Тем более что за столько лет он привык быть вторым».
Туллий пересел на скамью. С министром внутренних дел он предпочитал разговаривать как бы на равных, убеждая в значении его должности для процветания… нет, не принца Туллия, а всего государства, и не только сейчас, но и через тысячу лет.
– Ваша светлость, барон Лама!
– Ваша светлость, прошу извинить меня…
Туллий знаком приказал барону замолчать.
– Барон Лама, приветствую вас! Садитесь сюда, пожалуйста, и поскорее начинайте свой рассказ. – Боль отступила. Мир вновь стал ясным.
Щупленький человечек с носом, напоминающим маленькую сливу, теряющийся в складках темно-синей мантии, привольно устроился на скамейке в своем замысловатом тюрбане и заговорил твердо и серьезно, словно был настоящим исполином:
– Ваша светлость, оппозиция, оплаченная нами, ведет себя послушно и предсказуемо. Они по-прежнему мнят вас тираном и радостно откликаются на заявления наших провокаторов. При всей своей ненависти они очень боятся вас. Намедни нами была проведена устрашающая акция. По Регенсвальду проехал экипаж, в котором якобы находились вы. Они проклинали вас, прятались. Можно сказать, что страх парализовал их. Они одинаково боятся как вас, так и возможных последствий своего неповиновения. Однако… – Барон бесстрашно посмотрел на своего повелителя, предпочитая говорить все напрямик. – Однако… Перед нами возникают новые трудности…
– Они все еще боятся меня из-за тех слухов?
– Да, ваша светлость. За все семнадцать лет мы так и не смогли повлиять на них…
«Конечно, не смогли. Потому что сами в это верите…» – Туллий кивнул в ответ.
– Конечно, это нас не радует, но все же постоянная и проверенная временем причина страха тоже имеет свои преимущества. Нам не надо предпринимать никаких карательных или устрашающих мер. Все происходит само собой.
«Если бы не его незаменимость на посту министра внутренних дел, я бы назначил его главой канцелярии».
– Тогда в чем проблема?
– Мы пока не можем нащупать причину и узнать, чьих это рук дело, но появился новый центр оппозиции. Неподконтрольный нам. Я имею в виду не тех людей, которые не одобряют вашу политику по собственным…
– Весьма разумным и обоснованным причинам. Они даже вызывают у меня уважение. Все же они не боятся самостоятельно решать, что для них важно и какой они хотят видеть свою родную страну. – Туллий усмехнулся, но на лице барона не мелькнуло и тени ответной улыбки, он оставался обеспокоенным.
– Мы не можем выяснить, кто нагнетает всю атмосферу. Но идеи находят отклик среди некоторых из ваших подданных. В первую очередь это молодые люди, которые в детстве лишились кого-то из родных во время наводнения. Среди них уже выделяются особо активные, которые стремятся во что бы то ни стало отомстить…
– Не бойтесь ничего, барон. Говорите прямо.
– В их умах зреет идея бунта. Мы уже внедрили своих людей, но пока не обнаружили зачинщиков и не смогли повлиять на ход мыслей этих людей. Они сами этого не осознают, но в любой момент готовы уничтожить не только вашу власть, но и растерзать население всей страны, если оно не откликнется на их призывы.
– Что ими руководит?
– Месть. Они, как известно, называют вас василиском и приписывают все его качества.
– Скажите, барон, они разрознены или уже объединяются в группы? – Выражение лица Туллия стало непроницаемым. Рубашка под камзолом намокла от холодного пота и прилипла к коже.
– Пожалуй, среди них можно выделить нескольких фанатиков, имеющих особое влияние на умы остальных. Среди них выделяется некий Харркон. Этот молодой человек работает на добыче горных пород. Слишком легко идет на поводу у своих эмоций и ослеплен предсказанием одной выжившей из ума старухи.
– Как водится, абсолютная власть и несметные богатства. – Туллий поморщился. Троичный нерв вновь загорелся, и пламя боли тонкой линией пересекло половину тела до солнечного сплетения.
– Именно, ваша светлость. – Барон Лама выдвинул вперед нижнюю челюсть, что означало сомнения в необходимости оглашения следующего факта. – Он готов объяснить каждому, почему вы – василиск, а если собеседник не верит, начинает рьяно убеждать. В день нашей акции его видели в обществе новой волшебницы. Вашей сказительницы. Он схватил ее на руки и куда-то утащил. В общей суете мы потеряли их из виду. – Барон склонил голову набок, ожидая реакции принца.
– Думаете, она – засланная шпионка?
– Пока мы не можем этого утверждать. Несколько наших людей были у нее под видом посетителей. Кроме маленького дракона, ничего подозрительного в ее доме обнаружено не было.
