Эмеральд, вопреки его расчетам, никак не отреагировал, а лишь раздраженно попросил одного из прислужников спуститься вниз и настоятельно, от его имени, объяснить Карнеолу, что недопустимо громко причитать и ругаться.
– Эмеральд, вы что-нибудь о ней слышали? – Туллий решился спросить напрямик. В конце концов, он ни перед кем не обязан отчитываться.
– До недавнего времени – нет. Я ведь был в отъезде, ваша светлость.
– Что значит – до недавнего времени?
– Мы познакомились… – Эмеральд чуть помедлил. – Я догадываюсь, о чем вы хотите узнать. Я познакомился с ней в Ферле. Мы, так сказать, приятели. Здесь я был у нее в гостях. Там… Это не то, о чем вы подумали, – спохватился молодой человек. – Между нами произошла маленькая недомолвка, я просто зашел извиниться. Она пригласила меня войти и выпить чая.
– Наверное, напоила каким-нибудь приворотным варевом, – Туллий усмехнулся своей предсказуемой остроте.
– Нет. Она не занимается такими вещами.
– Наверное, у нее полно всяких необычных штучек?
– Меня не перестает удивлять ее компаньон. Он живет вместе с ней. Это сиреневый дракон, Мярр. Согласитесь, ваша светлость, такое увидишь нечасто. Он очень любит поболтать.
– Она интересовалась мной? Делала какие-то замечания… – Туллию стало не по себе, когда он представил, что волшебница заодно с этим Харрконом плетет против него страшный заговор.
– Интересовалась. Расспрашивала меня про порядки, про этикет, – смущенно протараторил придворный.
– Вы, кажется, что-то недоговариваете. – Боль в солнечном сплетении усилилась, а тарелка превратилась в грязно-белое пятно. Туллий незаметно ухватился за стол, чтобы не потерять равновесие и не оказаться лицом в десерте. Непрекращающееся нытье снизу только усугубляло положение.
– Мне неудобно об этом говорить.
– Право, не стоит! Иначе я буду подозревать, что сказительница испытывает отвращение к адресату своих историй. – Легкий намек, что любая скрытность сурово карается.
– Хм! Ваша светлость, прошу меня извинить. Кто-то наговорил ей про вас разные малоприятные, не имеющие ничего общего с действительностью вещи.
– Она поверила?
– Нет. Ее, конечно, смутили эти россказни, но я заметил, что она не склонна в них верить. Мне показалось, она вообще не интересуется политикой и сплетнями. Ирис скорее волновало, не отправите ли вы ее на костер, если ее сказка вам не угодит.
– Как вам она? Я имею в виду личные качества.
– Она производит впечатление умной, приятной девушки. Иначе я не стал бы с ней общаться.
– Только не вздумайте жениться на ведьме! – Туллий сделал вид, что находится в распрекрасном настроении. – Все начинается с малого!
Эмеральд театрально вздохнул и закатил глаза к небу, подстраиваясь под настроение принца:
– Это слишком. Кто угодно, только не я. Каким же смельчаком надо быть! Вы только представьте, какая жизнь будет у этого счастливчика: пришел домой чуть навеселе, не успел оправдаться, а уже стал жабой!
Туллий рассмеялся, прикрывая рот, словно невзначай, салфеткой. Она, как и все простыни и полотенца, была пропитана смесью имбирного и коричных масел, запах которых быстро его успокаивал.
– Можете быть свободны. Спасибо! – Туллий встал из-за стола. – Да, Эмеральд, попросите, пожалуйста, Карнеола зайти ко мне, когда он покончит с уборкой внизу.
– Как будет угодно, ваша светлость! Доброй ночи!
– Доброй ночи!
Дверь закрылась. На столе лишь сиротливо остались графин с мятным шербетом и бокал. Туллий поставил локти на край и задумался. Почему-то ему очень хотелось оправдать эту юную волшебницу, очистить от любых подозрений.
«Нет, она не может быть шпионкой! Шпионка никогда бы не рассказала такую историю… Собственно, может, она хотела меня разжалобить? Ввести в заблуждение. Создатель, я все время думаю об одном и том же! Она всего лишь начинающая волшебница. Милая, обаятельная, явно неглупая. Вдруг ее подослали? Что я теряю? Если она с кем-то связана, я очень скоро об этом узнаю. Она тоже меня боится… Хм… Но ведь такой шанс…»
