Принцу вспомнились древние книги кудесника Гульри со старинными и очень опасными заклинаниями, прикасаться к которым строго-настрого запрещалось. Один раз, когда учителя не было дома, Туллий заглянул тайком в одну из них и удивился плотному оглавлению. Среди заклятий, бросающих в дрожь одними только названиями, отыскалось одно, на вид совсем безобидное – «Вуаль времени». Сколько глумливых мыслей пронеслось в его подростковой голове, когда он представлял, зачем человеку может понадобиться посмотреть со стороны на какой-либо день своей жизни. Лишь глупость, трусость и неуверенность в себе заключены в стремлении заглянуть в прошлое – он был в этом полностью уверен. А сейчас, спустя двадцать с лишним лет, к своему стыду, принц думал: «Если она шпионка, то я заставлю ее использовать это заклинание, пригрозив костром и другими карами. Если же она просто волшебница, то рано или поздно я уговорю ее по доброй воле сделать то же самое. Осталось только найти подход! Чуточку польстить, убедить в гениальности, смутить… В случае неудачи… От этого никто не застрахован, тем более начинающие и самоуверенные гордячки-волшебницы!»
Туллий старался не думать, что для него самого это заклятие представляет большую опасность, даже если допустить мысль, что волшебница все сделает безукоризненно.
Снизу опять послышались мученические стоны и заунывные причитания. Туллию неожиданно снова стало смешно. О чем он только думал, назначая эту бестолочь вторым хранителем покоев? Если Эмеральд всегда сосредоточен, осмотрителен и держит все под контролем, то это чудо умудряется не только ныть, но и растягивать до бесконечности любые поручения, которые можно выполнить за пару минут. Но пусть лучше будет маячить перед глазами, вряд ли иначе он задержится в замке.
«Дядя Адас, почему ты взял с меня столько обещаний? Я ведь не могу их просто так нарушить, потому что не умею по-другому жить, разучился…»
Туллий вышел в коридор и, перегнувшись через перила, зло крикнул:
– Карнеол! Сколько мне еще ждать второго хранителя княжеских покоев?
Потом вернулся в комнату и сел на стул, словно это был настоящий трон: «Минут десять уйдет на то, чтобы отчитать этого лентяя, а потом теплая ванна и смутный прерывистый сон».
Усталость от боли и тревожного дня волной накрыла Туллия. Он бездумно повернул ключ в замке и, задув оставшиеся свечи, повалился на кровать. Опять стук в дверь – сколько раз может раздаваться этот звук за день?
– Проваливай! – инстинктивно рявкнул Туллий. – Завтра побеседуем!
Он закрыл уши руками, чтобы не слышать надуманных оправданий, но это не спасло от тревожных мыслей, гудящих в его мозгу, среди которых одна, словно маленький огонек в окне далекого дома, нежно баюкала: «Почему же Птицелов оказался настолько глуп, что сумел отказаться от пения Птицы? Почему ее голос нельзя услышать в реальности? Все бы отдал за эту роскошь…»
Этим вечером Эмеральд понуро шел в сторону своего дома и никак не реагировал на колкие комментарии своего лучшего друга Пелека о сегодняшнем дне, как всегда, подарившем лишь скуку да суету. В который раз он подумал, что, наверное, есть какой-то смысл в стародавней традиции назначения на посты. Прежде чем стать министром или занять другой значимый пост, необходимо подниматься с самых «низов» придворной иерархии, постепенно проникаясь смыслом всех традиций и замыслов и оглядываясь на других, преодолевая брезгливость и вникая в суть самой обыденной работы, словно неся послушание. Хоть на первый взгляд и не увидишь связи между выбиванием ковров и должностью главы канцелярии, а ведь лорд Тауки начинал именно так. Собственно, как и Эмеральд с Пелеком. Конечно, зачастую не обходится без интриг, но ведь и шансом надо уметь воспользоваться.
Эмеральд не осуждал никого из придворных: неизвестно, когда в твоих жилах окажется яд честолюбия и получится ли от него избавиться. За свои пять лет службы он прошел путь от чистильщика апельсинов до главного хранителя покоев, что уже неплохо. Конечно, пост Пелека выше – главный распорядитель, отвечающий за всех посетителей, которые приходят в замок, но его не отправляли на учебу в другую страну.
Из своей поездки Эмеральд вынес массу новых знаний и впечатлений, а главное, удостоверился в тысячный раз, что служба не доставляет радости и не будит никаких амбиций. Однако пока с этим ничего нельзя поделать: придется положиться на волю привычки или, как гласит одно из древних учений, уверовать в то, что жизнь подобна бассейну, по прихоти своего творца наполненного соленой или пресной водой, выложенного простой плиткой или замысловатой мозаикой, с рыбками и цветами или гнилыми листьями. Эмеральду всегда хотелось спросить таким же возвышенным тоном: «А как быть с тем, что некая прекрасная незнакомка случайно обронила в воду маленькую заколку?» Но ответа все равно не было бы, поэтому оставалось уповать на власть обыденности.
– Что сказал дедушка о твоем повышении? – Пелек резко сменил тему, стараясь растормошить друга.
