Голос старика был скрипучим, как шорох веток старого дерева, готового в любой момент обернуться вокруг своей оси и упасть на землю, кожа сморщена от соли, на всю жизнь впитавшейся в его волосы и тело. Но выправка и сила оставались в нем неизменны, словно пятьдесят четыре года хождения по морю на широком бревенчатом плоту с огромной сетью обернулись несколькими днями. Цвейник по-прежнему считался лучшим рыбаком на всем острове, через день выходил в море на промысел, и как тридцать лет назад, продавал улов тому же перекупщику на рынке, торгуясь до потери сознания, естественно, не своего, а перекупщика.
– Значит, на третий день следующей недели ты переезжаешь в замок?
– Да, дедушка. Так будет гораздо лучше. Ты ведь не думаешь, что я про тебя забуду? – Эмеральд помог старику сесть за стол и пододвинул к нему блюда со снедью.
Цвейник откашлялся, лукаво посмотрев на внука:
– Я думаю, – и ловко разделал рыбу одним взмахом ножа, – вовсе не об этом.
Эмеральд стыдливо опустил голову, сделав вид, что поглощен только едой.
Цвейник, не желая терять возможности высказать свою точку зрения, продолжил:
– Конечно, ты хочешь быть поближе к той вертихвостке. Создатель с тобой, ты взрослый мужчина и должен сам понимать, что для тебя есть благо.
– Дедушка, я пока не думаю…
– Вот именно: пока ты думаешь, – сделал акцент старик на последнем слове, – а вот долгое пребывание в замке может лишить тебя этого… Хм! Этой способности. Подумать только! Первый хранитель покоев! – Он гордо отломил кусочек хлебца и привычно собрал большим пальцем крошки. – Ты теперь будешь все время рядом с этой белой мышью. Берегись, глупость заразна!
– В народе его называют по-другому. – Молодого человека позабавила очередная шпилька родственника в адрес принца Туллия.
– Какой из него василиск? Одно название. Он всего лишь белая мышь, которая только и умеет грызть, скрываться в своей норе да соблазняться на лакомства в мышеловке. – Глаза старика неожиданно стали узкими, как у кота, заметившего слабое шевеление за занавеской. – Я никогда не верил слухам. Он слишком слаб, чтобы совершить все то, что ему приписывают.
– Значит, ты ненавидишь его за другое? – Эмеральд чуть не подскочил от неожиданности. Впервые на его памяти дедушка затронул причины, по которым стал оппозиционером.
– Твой дед, конечно, человек необразованный. Но мне хватает смекалки заметить откровенную дурь. Князь Адас, конечно, тоже… Я никогда не поддерживал его политику, но наследничек отколол большую глупость, когда затеял всю эту белиберду. Я-то выбрался. Мне было некуда деваться, а сколько людей пострадало в Балтинии… Помяни мое слово, историю с василиском он наверняка сам и придумал, чтобы отвлечь всех от насущных проблем и истинных причин. Все ведь боятся до безумия эту белую мышь, а ей этого и довольно. К тому же… – Цвейник на миг опустил взгляд, но тотчас грозно заглянул внуку в глаза и ткнул в его сторону ложкой. – Смотри, не теряйся перед ним. Пора двигаться в сторону замка, а первый хранитель покоев его светлости принца Туллия сидит себе – попивает чай.
На третий день Эмеральд переехал в замок. Ему досталась просторная комнатка в одной из башен – с ванной и видом на лес, который было по-детски увлекательно разглядывать сквозь разноцветные стеклышки витражей. Он успел приметить вдали основательные вены ручьев, оплетавших лес, и небольшой домик с садом, который, как он с улыбкой догадался, принадлежит некой медновласой гостеприимной особе – мелочи, незаметно скрасившие тоскливое вечернее настроение.
Было удивительное чувство оторванности от всего мира. Он невольно подумал, что столь популярный мотив легенд и сказок как девица, заточенная на самом верху в высокой башне, по-видимому, имеет большее значение, нежели простое пленение. Ничто и никто не беспокоит, нет суетливых мыслей, а только свежий воздух и удивительно широкий взгляд: из окна кокона-комнаты видишь больше, чем с крыши любого дома.
Собираясь лечь в кровать, он заметил лежащий поверх одеяла небольшой пергаментный свиток. Привычно развернув его, чуть не подпрыгнул от радости.
«Конечно, обидно, что не от меня Аттель узнала о новой должности, но зато благодаря этому я приглашен на свадьбу ее брата», – он мечтательно отложил приглашение в сторону и снял рубашку.
Конечно, пока еще у него нет никакой власти, но близость к принцу уже сделала его в глазах семьи девушки серьезным человеком, а как себя правильно повести, он порассуждает завтра на досуге – нельзя пускать такой вопрос на самотек.
Однако обдумать как следует ему ничего не удалось. Постоянное проживание в замке имело свои неприятные стороны: работы стало гораздо больше, поскольку приходилось все срочно переделывать за вторым хранителем покоев, а если у придворных более низкого ранга возникали сложности, те сразу же обращались к Эмеральду, словно он был оставлен следить за всем происходящим в замке и его окрестностях. Даже садовник, ничуть не теряясь, перепоручил ему вечерний полив некоторых растений, уверяя, что иначе все завянет.
