– Думаете, это так часто встречается? Слава Создателю, нет! Поэтому как умели, так и зафиксировали. – В ее голосе прозвучала обида за всех волшебников мира. – Еще хорошо, что это удалось сделать.
– У меня кончается терпение! Это то, что приключилось с треклятыми пелагейцами, или нет? – Туллий ударил ребром ладони по столу.
– Очень похоже… Только картинка черно-белая… – промямлил министр.
– Может быть, волшебнице Ирис взять краски и освежить это изображение? На свой вкус.
– Я не тороплю вас, все-таки мы выбираем не картину в зал. Если вы сомневаетесь, можете полистать книгу в поисках подходящего описания, – терпеливо проговорила волшебница.
– Нет, – взвизгнул мужчина и откинулся на стул. – То есть… я хотел сказать, наверное, это и есть. Очень характерно выгнуты конечности. – Он боязливо обернулся в сторону Туллия, лицо которого, казалось, стало абсолютно непроницаемым.
Волшебница взяла в руки том и внимательно перечитала текст, водя пальцем по строкам и проговаривая их так, что нельзя было разобрать и слова. Затем она устало вздохнула и покачала головой:
– Ваша светлость, много времени упущено. Опасность этого заклинания в том, что оно напоминает болезнь. Правда, чем-то похоже на столбняк? Ваши лекари, по-видимому, уже приступили к лечению. Любое лекарство лишь усиливает действие.
– Вы хотите сказать, что ничего поделать уже нельзя?
– Оно легко снимается одним зельем, но только если его выпили в течение первых пятнадцати минут… Готовится оно час… И его действие уже непредсказуемо.
Туллий скрипнул зубами:
– Вы можете сказать, кто наложил чары?
– Нет. Это даже не слова. Заклятие имеет форму зелья, а потом распространяется как инфекция.
– В смысле? – Туллий поперхнулся и прислушался к себе: вдруг симптомы проявились у него.
– Один выпивает и заражает своим дыханием остальных.
– Как же я? – Министр вскочил из-за стола и зажал ладонями рот.
– Вам нечего опасаться: зелье делается для конкретных людей. У пелагейцев кожа с голубоватым оттенком и кровь чуть холоднее, поэтому они так легко переносят свою кочевую жизнь. – При этом лицо волшебницы скривилось. – Понимаете, это действительно очень страшное заклятье. В его состав входит кровь.
– Создатель… – От этой новости Туллию по-настоящему подурнело. – Насколько я помню, лишь пара-тройка веществ во всем мире может подстроиться и выступить в качестве… хм… как это называется?
– Усилить противоядие, – подсказала Ирис.
– Точно! Тем более, коль уж они все в той или иной степени подверглись заклятью, мы не сможем ни у кого из них…
Волшебница вздрогнула. Книга чуть было не выпала у нее из рук, но министр вовремя подхватил.
– Ваша светлость, простите мою дерзость, но речь идет не том, чтобы взять ее из вены и изучать, подобно лекарю… Я ни за что не буду проводить этот ритуал, – перебила волшебница.
Выражение ее лица разительно переменилось. Вместо испуга появилась неожиданная строгость. Она сурово смотрела на правителя, до этого высказавшего множество несовместимых с волшебством мыслей, а теперь осмелившегося покуситься на первое правило всех кудесников.
– Волшебница Ирис, я и не собирался вам это предлагать. – Туллий сделал вид, будто оправдывается. – К тому же в любом случае сей поступок отразится не только на вас, но и на мне. Ни к чему это… Но… – Принц небрежно притянул книгу к себе и демонстративно сделал вид, будто вчитывается в описание заклятья, хотя его от содержания, как и министра, начало подташнивать: кудесник Гульри никогда не показывал ему таких вещей в силу возраста и нежелания провоцировать искушающие мысли, ведь страх от совершения любого из этих заклинаний мог перевесить удовольствие от осознания, как легко поработить другое существо. – Но… Это не означает, что вы не сделаете сейчас все возможное в рамках дозволенного.
– Я не кудесница.
– Зато – моя подданная.
– Как это?
– Неужели вы допускали мысль, что я пустил бы к себе в замок человека, который мне неподвластен, и оставался с ним наедине? Вместе с должностью вы получили подданство Балтинии. – Туллий ухмыльнулся. – Теперь вы приписаны к моему населению и, как и любая женщина, подчиняетесь не только главе своего рода, но и мне. Помните об этом.
В комнате стало очень тихо. Раздавалось лишь спокойное сопение Мярра. В окно светило яркое солнце, отражающееся в котлах и банках. Эти отсветы делали обстановку такой нереальной, что у Туллия мелькнула мысль, не видел ли он уже когда-то эту сцену, может быть, даже на одной из картинок в тронном зале.
Он заметил изумление Ирис от полученной новости и то, что она все еще колеблется, вопреки здравому смыслу.
– Волшебница Ирис, почему вы притихли? Я удивлен. Нет ни непокорности фей, ни благоразумия вашего рода.
– При чем здесь феи? – пролепетала она и прикусила нижнюю губу.
