Иван развязал верёвки на ней и заглянул внутрь. Золотой отблеск отобразился на его удивлённом лице.
– Ничего же себе. – Царевич взялся за кольчугу и с натугой закряхтел, вытаскивая её с усилием, да так, что аж лицо покраснело. – А тяжеленная какая!
Ярга усмехнулась.
– Давай сюда, пока не надорвался, богатырь.
Она вздела Перунов подарок поверх рубахи, откинула за спину свободно заплетённую косу. Одёжка мнилась ей легче пёрышка и мягче шёлка. Отчего так изумился Иван, Ярга вовсе не поняла.
Девушка подхватила закутанную клетку и пошла первой.
– Ну что, идём к твоему батюшке? Жар-птицу я сменяла у царя Афрона на златогривого коня, которым прежде владела царица Надия. У неё в Златом Чертоге твоих братьев видела. Они меня, правда, заметить не могли, но имей в виду, Василий и Пётр своего не упустят.
– Так всегда было. – Иван помрачнел. – Слышал, они уже воротились к батюшке ни с чем. Что он им на это сказал, не ведаю, но всяко не обрадовался. Представляю, как наше появление его потешит.
Царевич остановился возле коня, на котором прискакал. Новый жеребец уступал погибшему Крину, но тоже был весьма неплох. Впрочем, про старого друга Иван даже не вспомнил и не спросил Яргу, куда она его дела. Вместо этого он услужливо помог ей сесть в седло вместе с клеткой. К тому моменту вокруг собралась вся улица – простому народу было донельзя любопытно происходящее.
– Да и матушка наверняка к тебе смягчится, раз уж ты мне помогала, – молвил царевич, не обращая на зевак никакого внимания.
Иван хотел сесть позади Ярги, но та столь грозно глянула на него, что он так и замер, не посмев шевельнуться.
– Помогала? – ледяным шёпотом переспросила она. – Вот, значит, как.
Иван вздрогнул и тяжело сглотнул, когда Ярга наклонилась к нему, свесившись с седла, и невозмутимо произнесла:
– Помогала тебе та женщина, которая все эти месяцы о тебе заботилась и стирала твоё исподнее, царевич. Так ответь мне: как же звали твою зазнобу?
– Ну что ты. – Иван неловко засмеялся и негромко промолвил, косясь на обступивший их народ: – Не шуми, не позорь нас, моя царевна.
– Как звали её? – громче и настойчивее повторила вопрос Ярга.
Кадык Ивана дёрнулся над неплотно застёгнутым воротом кафтана.
– Предслава, – отмолвил он, едва разомкнув губы.
– Предслава, – задумчиво протянула Ярга с толикой сожаления в голосе. Ей вмиг представилась купеческая дочка, пышнотелая и бойкая, про каких обычно говорят «кровь с молоком». А ещё влюблённая без памяти в этого белобрысого остолопа. – И что Предслава сказала, когда ты внезапно сел на коня и помчался сюда?
Царевич промолчал. Густая краска покрыла пятнами его молодецкое лицо и спустилась на шею.
– Ты не сказал ей ничего, просто уехал? – Ярга дёрнула бровью. – Я так и подумала. – Она вздохнула, удобнее усаживаясь в седле и устраивая на луке перед собою клетку. – Ну, вези тогда к царю-батюшке, что обомлел?
Иван быстро подхватил коня под уздцы и повёл вперёд. Громко велел народу расступиться. Сесть на лошадь вместе с Яргой он не посмел, так и вёл её от деревни к главным воротам Велиграда, а оттуда – прямиком в царский терем. По пути царевич бросал на неё внимательные взгляды.
Его первоначальное замешательство, кажется, сменилось восторгом. Ивану явно нравилось то, что он видел: красивая юная девица с золотой косищей и в блистающем наряде воительницы, а не изнеженной девы, уверенная, строгая и властная. А ещё обладающая достаточным умом и силами, чтобы справиться с многотрудной задачей в одиночку (как он наверняка думал). Вероятно, таким и был идеал его будущей царицы, чем-то напоминавший ему мать, грозную и хитрую Добромилу.
Весть об их возвращении облетела город быстрее, чем они добрались до дворца. Люди высыпали на улицы, чтобы поприветствовать царевича и его спутницу. Мужчины с восторгом кидали шапки в воздух. Женщины плакали и бросали им под ноги цветы. Дети с весёлым улюлюканьем бежали впереди.
– Я не пойму, мы что, с войны вернулись? – насмешливо заметила Ярга, но её вопрос потонул в возгласах восторга.
К тому моменту, как они добрались до ворот дворца, их уже встречал парадный караул. Разодетые в золото и алый бархат дружинники со всей торжественностью сопроводили Ивана и Яргу в тронный зал, при этом царевич возвратил былую уверенность. Он улыбался широко и победоносно, снисходительными кивками приветствовал знакомых воевод и бояр, но от девушки с клеткой не отходил ни на шаг.
Царь Демьян и царица Добромила уже ожидали в тронном зале в окружении подданных. Конечно, Василий и Пётр обнаружились здесь же – оба злые и недовольные, но на сей раз не смеющие ни слова молвить против Ивана. Они свою удачу упустили и возвратились домой ни с чем, теперь попенять младшему брату было нечего.
Добромила со слезами на глазах бросилась обнимать младшего сына, едва тот вошёл в зал. Царь Демьян тоже поднялся с трона в нетерпении и пошёл навстречу, распахнув объятия. Каблуки его сапог дробно застучали по полу.
– Дети мои воротились! – воскликнул он, но глядел не на Ивана и всяко не на Яргу, а на закрытую покрывалом клетку. – До чего же я вам рад!
