Только когда выбрели к пологому берегу реки, свободному от растительности ровно на столько, чтоб можно было подойти к воде вместе с конём, Генордалтрис оторвал Ярика от тяжких дум:
- Пои коня, Яр. Сам не пей.
- Козлёночком что ли стану? - вяло огрызнулся тот.
Кобл, привыкший уже к вечным оговоркам парня, почти и не прореагировал никак, лишь пояснив:
- Там, выше по течению, селение. Вода после него не очень хорошая. Для себя мы ручей какой-нибудь после сыщем. Он и чище, и попрохладнее будет. Для нас в самый раз. Чего хмурной-то такой? За сестру переживаешь или по девке своей опять грустишь?
Парень отмахнулся от него рукой.
- Если по девке, то зря, - сам зеленокожий пребывал в очень даже благостном расположении духа. - Мало ли их? Найдёшь себе другую небось.
- Ничего ты не понимаешь, - вздохнул Ярик. – Я же думал, что понимаю её, чувствую. Что… А она…
- Не такая, какой казалась? – кобл в язвительной ухмылке обнажил свои хищные клыко-зубы. – Вынужден тебя огорчить, Ярам, в мире практически всё не такое, каким кажется. Всё! И, пока ты это не осознаешь и не научишься учитывать, у тебя в жизни будет очень много поводов для расстройства. А порою и жизнь будет зависеть от того, будешь ты это понимать или нет. В чём-то разобраться тебе сатэ сможет помочь. А в чём-то - только собственные мозги.
Гоблин исподлобья посмотрел на парня и сильно посерьёзневшим голосом, ставшим даже ещё более скрипучим, чем обычно, добавил:
- И очень советую тебе, Яр, крепко эти мои слова запомнить! Так, чтоб даже перед лицом смерти не смог забыть.
- Вот ты жути-то нагнал, - удивился юноша такой перемене настроения кобла. – Ладно, уболтал языкастый, запомню. Слушай, ну ладно – пить, а искупаться-то тут поди можно? Пока солнце греет. А то, после твоих втираний лечебных да спанья в лесу, у меня все чешется уже.
- Купайся, можешь даже коня почистить, - вновь подобрев, благосклонно соизволил разрешить зелёный, - только не плещитесь сильно. Могут люди поблизости быть. Не стоит нам пока на глаза им показываться. А я вздремну пока. Что-то старый я стал и днями, и ночами без передыху шастать.
Он развалился на травке, а Ярик, поскидывав одежду и сняв с коня седло, повел того в реку.
Спустя где-то с полчаса, посвежевший юноша и отдохнувший кобл продолжили свой бесконечный поход по лесным тропам.
Хотя и троп, собственно, Яромир не наблюдал. Просто гоблин каким-то непостижимым образом умудрялся выискивать в диких переплетающихся зарослях проход и для себя, и для парня с конём. Юноше казалось, что даже состояние сатэ не в состоянии помочь хоть что-то разглядеть в этих жутких дебрях.
- Ген, - окликнул он своего проводника, спустя какое-то время, - а где твой малахай? Ну, ладно, я свою шляпу неизвестно где прощёлкал, а твоя-то где? Ты чего из своей лысины аэродром для комаров устроил?
- Меня комары не жрут, - сварливо ответил тот, выписывая очередной зигзаг вокруг особо непролазных дебрей, - я невкусный. А шапка мне тут в лесу зачем? Солнце не припекает, люди не смотрят.
- А я что, - в шутку возмутился Ярик, - не «люди» что ли?
- А ты, человековский недоросль, меня и без шапки потерпишь.
- Вот и поговорили, - недовольно буркнул и осудительно посмотрел в маячившую перед ним спину гоблина парень.
- И вообще, Ярам, ты бы болтал поменьше. Лес он тишину любит.
Фыркнув в ответ, юноша обиженно заткнулся. Но просто идти и молчать было скучно, и он принялся пробовать вызвать состояние сатэ прямо так, на ходу.
«Я узнал, что у меня, - начал Ярик декламировать про себя стишок, - есть огромная семья…»
Раз двадцать его повторил, но результата никакого не наблюдалось. Наверное невозможность полностью отвлечься от дороги мешала. Всё равно то поворачивать приходилось, то от веток уклоняться. А может просто закончившееся действие гоблинской травки не давало нащупать нужную струну сознания.
- Гена, - прервал он молчание, - дай твой куркурук пожевать.
- Курукуш, - автоматически поправил кобл и остановился, снимая с плеча вещмешок, - попрактиковаться решил? Это похвально. На держи.
Засунув щепотку травки в рот, Ярик, как и в прошлый раз, сморщился и зашарил по поясу в поисках фляги с водой.
- Всё-таки какая гадость, эта твоя заливная рыба! – выпалил он, когда справился с ужасной горечью во рту. - Сдохнуть можно!
- И такое бывало, - согласно кивнул гоблин с совершенно серьёзной физиономией, развернулся и пошагал прочь.
Ярик даже закашлился, опешив:
- В смысле!? Что значит «бывало»!?
- А какой тут ещё может быть смысл? – зелёный даже не подумал оглянуться или притормозить. Так и шагал себе дальше, лишь невозмутимо пояснив: - Смог организм справиться – испытуемый выжил, не смог – помер.
- Зашибись! И ты мне об этом только сейчас говоришь!? А сразу почему не сказал!?
- Так ты и не спрашивал, - пожал плечами уже почти скрывшийся в зарослях кобл.
Ярик чертыхнулся и поспешил за ним.
- А если б я помер? – задал он не на шутку взволновавший его вопрос, как только нагнал наглого ушастого гада.
