| He was always in her antechamber. (She lay sick in the state bedroom, into which you entered by the little blue saloon.) His father was always meeting him there; or if he came down the corridor ever so quietly, his father's door was sure to open, and the hyena face of the old gentleman to glare out. | Он все время торчал у тетки в передней (больная лежала в парадной спальне, в которую можно было войти через маленькую голубую гостиную). Здесь он то и дело сталкивался с отцом; а если Родон тихонечко проходил по коридору, то можно было наперед знать, что дверь, за которой скрывается его отец, приотворится и в щель выглянет лицо старого джентльмена, похожее на морду гиены. |
| What was it set one to watch the other so? | Что заставило их так выслеживать друг друга? |
| A generous rivalry, no doubt, as to which should be most attentive to the dear sufferer in the state bedroom. | Несомненно, благородное соперничество: кто из них окажется внимательнее к дорогой страдалице, лежащей в парадной спальне. |
| Rebecca used to come out and comfort both of them; or one or the other of them rather. | Ребекка выходила и утешала их обоих, вернее - то одного, то другого. |
| Both of these worthy gentlemen were most anxious to have news of the invalid from her little confidential messenger. | Оба достойных джентльмена горели нетерпением узнать новости о больной из уст ее маленькой доверенной посланницы. |
| At dinner--to which meal she descended for half an hour--she kept the peace between them: after which she disappeared for the night; when Rawdon would ride over to the depot of the 150th at Mudbury, leaving his papa to the society of Mr. Horrocks and his rum and water. | За обедом, к которому Ребекка спускалась на полчаса, она поддерживала мир между отцом и сыном, а потом исчезала на всю ночь. Тогда Родон уезжал верхом в 15-й полк, стоявший в Мадбери, и оставлял папашу в обществе мистера Хорокса и рома. |
| She passed as weary a fortnight as ever mortal spent in Miss Crawley's sick-room; but her little nerves seemed to be of iron, as she was quite unshaken by the duty and the tedium of the sick-chamber. | Ребекка провела у одра мисс Кроули такие томительные две недели, какие только могут выпасть на долю смертного; но нервы у нее, как видно, были железные, и ее ничуть не изнуряли ни уход за больной, ни скука такого существования. |
| She never told until long afterwards how painful that duty was; how peevish a patient was the jovial old lady; how angry; how sleepless; in what horrors of death; during what long nights she lay moaning, and in almost delirious agonies respecting that future world which she quite ignored when she was in good health.--Picture to yourself, oh fair young reader, a worldly, selfish, graceless, thankless, religionless old woman, writhing in pain and fear, and without her wig. | Лишь много, много времени спустя она позволила себе признаться, как тяжелы были ее обязанности; какой несносной пациенткой оказалась веселая старуха, какой она была капризницей и злючкой, какими страдала бессонницами, как боялась смерти; сколько долгих ночей лежала она, стеная, словно в безумном мучительном бреду, осаждаемая видениями того будущего мира, о котором и слышать не хотела, когда бывала в добром здравии. Представь себе, о прекрасная юная читательница, суетную, себялюбивую, противную, неблагодарную, неверующую старуху в корчах от боли и страха, да еще без парика! |
| Picture her to yourself, and ere you be old, learn to love and pray! | Представь ее себе и, пока ты еще не состарилась, научись молиться и любить! |
| Sharp watched this graceless bedside with indomitable patience. | Мисс Шарп с неистощимым терпением бодрствовала у этого неприглядного ложа. |
