В замке во всякую пору царили холод и сырость. Не сразу поняла Ольга, что уже наступило лето и за городом вовсю зеленеют рощи и сады.
Боярин Коснятин, всплеснув руками, с жаром принялся уговаривать княгиню отказать Ярославу.
«Боисся за шкуру свою!» – с презрением думала о Серославиче Ольга.
Впрочем, по сути, он был прав. Ольга не верила ни единому слову Осмомысла. Святополку она молвила твёрдо, непререкаемо:
– Ловушку мне князь Галицкий готовит! В монастырь мыслит постричь силою! Да токмо не столь глупа я! Не поеду в Галич!
– Зря ты тако, княгиня, – сухо ответил на её слова князь Святополк. – Помнишь, как отец твой велел мне тебя оберегать? Дак вот я тя в обиду не дам! И сына твоего такожде! Будет князь жить с тобою, яко с женою и положено. А Настаску бросит! Не хощет он более на две семьи жить!
– Нет ему веры! Мог он и тебя, Святополк, обольстить словесами лукавыми! Хитёр он, искушён в делах сих! Настаску бросит, дак другую полюбовницу заведёт! Не он такой один! Потому и ответ мой ему твёрдый: нет! На тебя зла не держу, но… не поеду! – решительно заявила княгиня.
– Что ж! – Святополк вздохнул и развёл руками. – Вольному воля, как говорят. Гляди токмо, как бы худа не вышло!
Он помолчал и вдруг добавил, улыбнувшись:
– А меня брат Иван к себе в Туров зовёт. Стол обещает дать, волостью доброю наделить. Верно, отъеду к ему.
Они простились. Тяжело ступая по каменным плитам замка, могучий исполин скрылся за дверями покоя. Вскоре дробный стук копыт известил о том, что посол Осмомысла покинул Познанский замок.
«Худа бы не вышло!» – Беспокойно почему-то стало у Ольги на душе.
…Княгиня с сыном и снохой остались жить в Познанском замке. Меж тем Коснятин, разместившийся в доме одного из своих друзей-панов, не переставая пересылался грамотами с Зеремеем и Вышатой в Галиче и с Дорогилом на Волыни.
В один из жарких августовских дней пришёл он ко Владимиру. Княжич, по своему обыкновению, предавался пьянству. К девкам польским его почему-то не тянуло. Странно, но никак не выходила из головы та красивая попадья. Словно наяву видит он её в нарядном малиновом летнике, в высоком кокошнике на голове. Жемчужное очелье сверкает в солнечных лучах. Хороша, ох, как хороша молодица!
Вздыхал в тоске по ней двадцатилетний шалопай.
…Коснятин начал, как всегда, осторожно и издалека:
– Гляжу, скучаешь, княжич. Оно понятно. Вот и у меня от всего здесь с души воротит. На Русь, домой хощется. Обрыдло сие «пшеканье» ляшское.
– Оставь, боярин. Сам меня в енту глушь затащил, в болота! – огрызнулся Владимир.
– Затащил, а топерича вытащить хощу. Сговорился я с волынским князем Ярополком. Готов он вроде Червен тебе в княженье отдать. На время, покуда ты в Галич не воротишься. Взамен же просит Бужск и городки погорынские в Волынское владение возвернуть, как сядешь ты на галицкий отчий стол. Полагаю, соглашаться на сии предложенься надобно.
– А с чего ты, Коснятин, стойно князь, городками торгуешь? – подозрительно покосился на него Владимир.
– Да я ж не для себя – для твоей пользы стараюсь! – Коснятин в отчаянии всплеснул руками. – Прямо скажу: тебя мечтаю на столе галицком узреть! А чтоб поскорее то створилось, и предлагаю нам с тобою к Ярополку в Червен нынче отправиться. Переслался уже с им грамотками. Потом и мать, и супругу твою вборзе в Червен перевезём. А оттуда, от Червена, и до Галичины рукой подать. Наладим с доброхотами нашими пересылку, и в час удобный ударим! Сметём Чагра с Настаской еговою прочь! Ну! Решайся, княжич!
Владимир как будто даже лицом посветлел. Расправил княжич плечи, произнёс уверенно:
– Что ж. Тако тому и бысть!
Коснятин немало обрадовался своему успеху. Он не знал, что перед мысленным взором Владимира в эти мгновения стояла красавица-попадья.
Плёл свою хитроумную паутину Коснятин Серославич и не ведал, что столь же искусную игру ведёт давний недруг Осмомысла – волынский боярин Дорогил.
Нынче вознёсся Дорогил над прочими князевыми ближними мужами – ни одного дела не начинал юный паробок Ярополк без совета с дядькой-вуем покойного родителя своего.
На предложение Коснятина Дорогил согласился, но мысль он в голове вынашивал совсем иную. Посматривая на юного отрока-князя, прикидывал он в уме, как поступить. Решил покуда держать с Коснятином тесную связь, а потом, после…
Дерзкая была у боярина мечта – собрать в единый кулак Галичину и Волынь! Не нужен был ему ни ненавистный Осмомысл, ни сын его непутёвый, ни вдова Мстислава, коя нынче тихо сидит в Белзе с молодшим отпрыском и льёт слёзы по умершему мужу, ни Роман, потерявшийся где-то в далёком Новгороде.
Вот сего отрока, Ярополка, который послушен во всём и боится его, Дорогила, и посадит он на галицкий «злат стол», и будет править за него боярами и народом.
Одно знал Дорогил: действовать сейчас надо было быстро и решительно. Проложить же себе путь к власти надеялся шестидесятилетний Мстиславов вуй руками Коснятина и его своры.
