Она могла быть такой нежной, такой любящей, такой заботливой. Заботилась о его матери, как о своей собственной. А потом вдруг взрывалась.
Тренировки по боксу и карате шли ей на пользу. Там она тратила избыточную энергию. Но в тоже время становилась опаснее. Удары ее рук давно стали сильнее, чем его.
Нееле, задыхаясь, замерла перед креслом, которое теперь не спасла бы никакая обивка – по нему явно плакала свалка.
Она обошла кресло кругом, разглядывая его, словно создала произведение искусства. При этом она небрежно наступала на купюры, а потом нанесла прицельный удар по столу. Стол перевернулся, денежная пирамида разлетелась по всей комнате. Бутылки шампанского со звоном упали на пол. Одна разбилась, вторая уцелела.
Юстус еще глубже забился в самый дальний угол комнаты, к книжному стеллажу, где стояла его рабочая литература по финансовому консультированию.
Она обошла вокруг кресла и вокруг стола, словно художник, оглядывающий собственную экспозицию перед открытием выставки. Она положила руки на бедра, не выпуская швейцарского ножа, словно планировала использовать его снова.
– А я ведь была готова действительно это сделать, Юстус. Я рассматривала вариант отравить питьевую воду и убить множество людей. Я не ожидала, что они так быстро заплатят. Не думала, что они так легко встанут на колени. Я думала, что сначала мне придется это сделать, и почти сделала. Представляешь? Почти отравила воду в Нордене и Норддайхе, чтобы показать им, что они должны заплатить. А теперь ты рассказываешь, что все эти деньги нам вообще не нужны?
Он задался вопросом, стоит ли делиться с ней такими мыслями. А потом откровенно сказал:
– Возможно, тогда ты помогла бы мне куда больше, любовь моя.
– Чем помогла бы?
– Экологические катастрофы и террористические угрозы обычно роняют биржевой курс. А мне как раз нужно именно резкое падение. На тысячу, а лучше полторы тысячи пунктов. Тогда дела снова пошли бы в гору.
– Тогда у тебя будут твои виртуальные деньги? – спросила она и снова пнула ногой небольшую кучку купюр. – Вместо этих чертовых реальных, с которыми нельзя ничего сделать?
– Да, – ответил он. – Возможно.
Чтобы переварить случившееся, Нееле нужно было прежде всего пробежаться. Ей было жарко, когда она вышла из дома. Но очень скоро она начала замерзать. Она не задавалась вопросом, сможет ли отравить воду в Норддайхе. О нет. Ее терзало другое. Она не могла рассказать мужу, что спуталась с Матиасом Лютьенсом. Как соблазнила его по всем законам жанра и заполучила доступ к необходимой важной информации, кодовым словам и ключам.
И все это она сделала из любви к мужу. Но сможет ли Юстус ее простить? Сможет ли понять, что ради любви иногда приходится совершать совершенно безумные поступки?
Она не хотела лгать ему, но иначе не получалось. Он был просто слишком слаб для этого мира.
Да, несомненно, он умен, порой красноречив и весьма привлекателен. Но он не умел постоять за себя, а в обществе это было необходимо, чтобы выжить. Он мог делать только то, что не вредит другим. И поэтому теперь оказался на пороге разорения – и она вместе с ним.
Теперь она будет защищать их маленькую семью. Она уже давно мечтала о ребенке. Дело было не в ней, а в нем. Врач выразился более чем понятно.
Болезнь цивилизации. У многих мужчин теперь не хватало сперматозоидов или они были недостаточно активными, чтобы достичь яйцеклетки.
О да, у них был восхитительный секс. Во всяком случае, в начале отношений. До того, как дела пошатнулись.
Но детей у них не будет. Брать приемного ребенка казалось ей нелепым. Нереальным. Ведь она всегда будет помнить, что на самом деле это чужой ребенок. А ей хотелось бы почувствовать, как он растет у нее внутри. Конечно, больше всего ей хотелось бы родить от него, но, если он согласится, она готова обратиться в банк спермы.
Она пыталась с ним это обсудить, но он обиделся и ушел. Будто она задела его честь.
У Матиаса Лютьенса было двое детей. Один этот факт очень сильно заденет Юстуса. Его жена спала с человеком, который способен зачать ребенка.
Нет, она не станет причинять ему боль. Все должно остаться в тайне.
Лютьенс точно не проговорится. Он слишком боится потерять детей.
«И потому, – подумала Нееле, остановившись возле фонаря из-за усилившейся боли в боку, – меня никогда никто не заподозрит. А я знаю о водопроводной системе и ее безопасности практически все».
Она наклонилась вперед, уперлась руками в колени и попыталась восстановить дыхание.
Юстус тем временем принялся за уборку. Никто не должен был такое увидеть. А что, если зайдет соседка, чтобы что-нибудь взять взаймы или, как она часто делает, принести выпечку? В целом, здесь их все любят и часто заходят без предупреждения. Всегда на несколько минут, обменяться новостями, максимум – выпить пива или кофе. Нельзя же оставить человека стоять за дверью. Соседей нужно приглашать в гости. Да, так было здесь принято, а у них на ковре в гостиной лежал перевернутый стол, и по всей комнате разлетелось десять миллионов евро.
