Молва о чудовищном избиении быстро проникла в массы и страх перед Алексеем крепчал. Он чудом избежал колонии для несовершеннолетних – тот, кого постигла месть, не узнал повзрослевшего Лёшу в тёмном переулке, так что не смог написать заявление. Репутация плохого парня полностью удовлетворяла Румянцева и он начал наводить свои порядки. Например, если Лёше не нравилось то, как ведёт себя человек рядом с ним – то тот становился новой жертвой. Вскоре все поняли, как им следует себя держать, чтобы угодить «хозяину школы». Не было человека, который его не боялся. До недавнего времени. Кристина. Эта тварь расшатывает то, что он строил годами. Пора показать этой курице, как следует себя вести рядом с ним.
Замёрзнув, Лёша вернулся в квартиру. Отец отсыпался после вчерашней пьянки – ничего необычного. Нужно срочно найти работу, денег хоть и хватает на еду, но было бы неплохо купить зимние вещи к надвигающимся холодам. Лёша займётся этим вопросом после школы. Туда он и отправился сразу после утренних процедур.
Румянцева редко подводило его предчувствие. Инстинкт, который выработался с годами вечной непредсказуемости и нестабильности, работал словно часы. Он чувствовал, что Кристина подрывает его авторитет в классе и не ошибся. Сегодня она была особенно дерзкой: смотрела на него с ухмылкой, имя Лёши не раз звучало в кабинете, когда она шепталась с подружками. Девушка даже позволила себе коснуться его плеча, когда они шли рядом, на что получила резкое:
– Не трогай!
Кристина явно что-то затеяла, хочет поднять Лёшу на смех. Он правильно делает, что ей не доверяет, нужно лишь выбрать момент и унизить ту при одноклассниках. Обычно с непонятливыми девушками такое срабатывало, так что он уверен – сработает и сейчас. Весь день они обменивались взглядами и одиночными репликами. Ситуация накалялась, пока не достигла своего апогея.
– Лёша!
– Чего тебе?
– А у меня для тебя кое-что есть, – Крис запустила тонкие пальцы во внутренний карман джинсовки и, что-то нащупав, подошла к его парте.
Лёша внимательно следил со своего места. Сейчас он точно готов ко всему. Его опыт не сравнится с тем двенадцатилетним мальчишкой-футболистом. Что она сделает в следующую секунду? Разобьёт тухлое яйцо об его голову? Обольет водой? Ткнёт ручкой в глаз? Что она от него хочет?
– Прочитай это после школы, – Крис протянула самодельный бумажный конверт.
Время в классе остановилось. Никто не смел шевелиться. Все ждали реакции Алексея.
– Ещё чего! – вскочил он. – Когда ты уже, наконец, от меня отстанешь? Ты меня раздражаешь. Твоё лицо, костлявое тело и… кривые ноги – всё это бесит меня! Не смей даже дышать в мою сторону! Что это за макулатура? – Лёша выхватил конверт.
– Там кое-что важное… – прошептала Крис.
– Если ты мне не важна, то как меня может заинтересовать какой-то поганый клочок бумаги, который ты мне суёшь? Подавись! – Лёша демонстративно начал рвать конверт перед всем классом. Ошмётки кружились и невесомо падали на парту и пол. С каждым его движением, глаза Крис всё больше и больше слезились. Нижняя губа затряслась как у ребёнка, и вдруг, неожиданно даже для самой себя, она выпалила:
– Ты не лучше меня. Нет, совсем не лучше, но и не хуже. Ты – такой же. Я вижу и чувствую это. Ты мог бы сейчас попробовать хоть раз засунуть свое эго в жопу и подумать о других. Но нет, ведь тебе страшно. Ты трус, который боится открыться людям, боится показаться слабым, ведь над его слабостью могут посмеяться и плюнуть в душу. Поэтому ты закрылся ото всех и ведёшь себя как последний мудак. Я сама через такое прошла и хотела помочь тебе. Но ты оказался ещё большим трусом, чем я себе представляла. Жаль, что ты теперь не сможешь прочитать моё сообщение и навсегда останешься слепым котёнком. Больше я не буду мозолить тебе глаза, всего хорошего!
Кристина развернулась и широкими шагами вышла из класса. По подбородку текли слёзы – все видели это, но никто за ней не пошёл. Не пошли даже те, с кем она уже успела неплохо подружиться. Они сидели смирно. Абсолютно каждый усвоил одну простую вещь – не имей дела со всем, что касается Лёши. А уж тем более – с самим Лёшей.
Он посмотрел на разлетевшиеся клочки бумаги и задумался.
– А ну вышли все!
Класс замер в оцепенении. Никто не двигался с места.
– Я сказал, утилизировались отсюда! – рявкнул Лёша, теряя терпение.
Когда последний одноклассник закрыл за собой дверь, Румянцев наклонился и принялся собирать обрывки бумаги, невольно морщась от приторного аромата духов. Значит послание писалось дома, специально, чтобы передать в школе. Соединив все фрагменты воедино, он смог разобрать следующее:
