Сев на своё место, Румянцев открыл учебник и сделал вид, что готовится к уроку, но в голове его творился хаос. Бетонный фундамент, состоящий из одиночества, ярости и недоверия к миру, дал трещину. Кто-то способен его понять… Но понять такого, как он – невозможно! Никто за все эти годы даже не пытался это сделать. Ни учителя, ни одноклассники, ни семья. Никто. Он был один и, видимо, после этой выходки, останется таковым навсегда.
Лёша закрыл лицо руками: – «Так вот, что это было. Она не хотела как-то подставить меня, а пыталась помочь. Но я не нуждаюсь в помощи! Я самодостаточный, взрослый парень. У меня есть цели, и я ежедневно усердно работаю, чтобы их достичь. Зачем мне помогать? Пусть лучше себе поможет».
Парень задумался, запустив пальцы в волосы: – «А всё-таки она интересная. Как же она хочет мне помочь? В чём будет заключаться её терапия? Что произошло у неё в жизни, раз она сделала такие выводы? Впрочем, я немногое потеряю, если немного задержусь после школы».
Со звонком все вернулись обратно в класс. Лишь Кристина немного опоздала, но, извинившись, села за своё место. За этот урок она ни разу не посмотрела в Лёшину сторону.
После занятий парень вышел на задний двор. Прогуливаясь между унылых школьных турников, он ежился под порывами холодного ветра. Погода не менялась уже несколько недель. Осень быстро выгнала лето и изволила творить, что вздумается. Уродливые голые деревья стояли вдоль аллей словно монстры, а парки были их убежищами. Гнилые листья гуляли по улице и никак не могли найти своё пристанище: место, где бы они смогли окончательно разложиться. Сквозь свинцовые тучи слабо пробивался солнечный свет. Но в моменты, когда лучи попадали на людей, они их ни капли не грели, будто служили лишь для того, чтобы напомнить об ушедших лучших днях.
Кристина не пришла ни через десять минут, ни через пятнадцать, ни через полчаса. Когда Лёша окончательно замёрз, громко выругавшись, он побрёл по улице.
