Агати открыла глаза. Сна как не бывало. Она прислушалась. Крики прекратились, все стихло. Агати выбралась из кровати, медленно подкралась к двери и, осторожно ее приоткрыв, выглянула в коридор. И, естественно, в конце коридора заметила Джейсона. Он вышел из спальни Ланы. А потом по лестнице поднялась Кейт, и они с Джейсоном о чем-то тихо заговорили. Агати напрягла слух.
– Не могу найти Лану, – проговорил Джейсон. – Я беспокоюсь за нее.
– А за
– Ты получила достаточно внимания сегодня вечером, – презрительно бросил Джейсон. – Ложись спать…
Он попытался пройти мимо Кейт, но та хотела его остановить. В итоге Джейсон отпихнул ее от себя – видимо, сильнее, чем рассчитывал. Кейт едва устояла на ногах, вовремя схватившись за перила.
– Жалкое зрелище, – глядя на нее, произнес Джейсон.
Агати тихо закрыла дверь и прислонилась к ней изнутри. На душе было паршиво. Интуиция подсказывала, что нужно срочно накинуть халат и мчаться на поиски Ланы. И все же что-то ее удерживало. Лучше не ввязываться. «Пойду-ка я спать», – решила Агати.
За много лет подобные вечера случались не раз. Разыгрывалась драматическая сцена, нередко с участием Кейт, а наутро конфликт мирно разрешался. Кейт протрезвеет и извинится за все, что натворила. И Лана ее простит.
Все будет как обычно. «Да, – подумала Агати, зевая. – Пора ложиться». Она улеглась в кровать, но ветер грохотал ставнями по стене дома, и уснуть никак не получалось. Тогда Агати снова встала и закрыла ставни. Наконец она заснула, однако через час снова проснулась – ставни опять стучали по стене. Бах! Бах! Бах!
Агати открыла глаза. Ставни не могут грохотать, ведь она закрыла их на замок. Мгновение спустя до нее дошло – кто-то стреляет. С бешено колотящимся сердцем Агати выбежала из комнаты, заторопилась вниз по лестнице и выскочила через дверь черного хода на улицу.
Она услышала шлепанье босых ног по земле, но даже не обернулась, продолжая сосредоточенно бежать в ту сторону, откуда донеслись выстрелы. Надо добраться туда, доказать себе, что ошиблась и ничего страшного не произошло…
Агати достигла прогалины посреди оливковой рощи, а затем и руин. Она увидела на земле тело. Тело женщины, лежащее в луже крови. Сумрак скрывал очертания лица. А на передней части платья виднелись три отверстия от пуль. На плечи женщины была накинута темно-красная шаль, которая местами стала черной от крови.
Лео примчался чуть раньше Агати. Он всматривался в тело, словно не веря своим глазам. А потом из его горла вырвался жуткий сдавленный крик. В этот момент подоспел я – одновременно с Джейсоном. Я кинулся к несчастной и схватил ее запястье, чтобы проверить пульс. Это было непросто – передо мной оказался Лео, который обнимал женщину и никак не хотел отпускать. Весь перемазанный кровью, он прижимался к ее волосам, заливаясь горючими слезами. Я безуспешно пытался отцепить его от тела.
Джейсон попробовал вмешаться, но в его голосе звучали испуг и растерянность:
– Что случилось?
– Она мертва, – я сокрушенно покачал головой. – Она… мертва.
– Что?!
– Ее больше нет. – Едва сдерживая слезы, я осторожно отпустил запястье погибшей. – Лана умерла.
Любой убийца может быть чьим-то старым другом.
До сих пор не могу поверить, что ее больше нет. Даже сейчас, когда прошло столько времени, это не укладывается в голове.
Кажется, стоит закрыть глаза, и я смогу коснуться Ланы, словно она сидит рядом. И все же ее здесь нет. Лана в иной галактике, в десятках световых лет отсюда, и с каждой секундой она все дальше.
Я где-то прочел, что ад представляют в ложном свете. Там нет никаких кипящих котлов, где мучают грешников. На самом деле ад – всего лишь
Знаю, знаю – хватит размазывать сопли. Никому от этого лучше не станет, и Лане уж точно. Но я жалею себя, бедолагу, которому надо как-то без нее жить.
В каком-то смысле Лана до сих пор со мной. Она будет жить вечно, обретя бессмертие в своих фильмах. Вечно молодая, вечно красивая – а мы, простые смертные, станем день ото дня стареть, дурнеть и сгибаться под грузом лет. В этом и есть разница между двумя и тремя измерениями, верно? Лана существует и сейчас, на кинопленках. На нее можно смотреть, но дотронуться уже нельзя. Нельзя обнять или поцеловать.
Выходит, Барбара Уэст в итоге оказалась права (хотя имела в виду совсем другое), когда однажды язвительно заметила: «Дорогой, надеюсь, ты не втрескался в Лану Фаррар. Актеры совершенно не способны любить. Лучше повесь на стену ее портрет и порадуй себя сам».
