Тем же вечером, за бутылкой шампанского, он был наречен Эллиотом Чейзом. Так появился я. А затем, словно по волшебству, встретил Лану.
Алкоголь многое стер из моей памяти. Бесчисленные лица, места, где я бывал, целые города канули во мрак забвения. Но кое-что я не забуду до конца жизни. Это навсегда выжжено в моем сознании, начертано на сердце – мое знакомство с Ланой Фаррар.
Барбара Уэст и я пошли на спектакль, где играла Кейт. Национальный театр представлял новое прочтение ибсеновской «Гедды Габлер»[28]. Был вечер премьеры, и хотя, на мой скромный взгляд, режиссер превратил классику в пафосное убожество, постановку приняли на ура и объявили шедевром.
После спектакля начинался праздничный банкет, на который Барбара, недовольно ворча, согласилась пойти. Всякое нежелание было с ее стороны чистой показухой, уж поверьте. Если где-то предлагали дармовую выпивку и еду, Барбара оказывалась там раньше всех! Особенно ей льстило, когда актеры выстраивались в очередь, чтобы сообщить, как много для них значит творчество Барбары, и целовали ее в задницу.
Я стоял рядом с Барбарой, подыхая от скуки, сдерживал зевоту и лениво разглядывал пестрое сборище известных актеров и их менее удачливых коллег, продюсеров, журналистов и других гостей. В дальнем конце комнаты вокруг кого-то столпились поклонники. Кажется, в центре кружка стояла женщина – я на мгновение увидел ее сквозь плотное кольцо людей. Вывернул шею, пытаясь понять, кто это, однако лицо загадочной незнакомки все время закрывали спины обступивших ее театралов. Наконец кто-то подвинулся, возник просвет, и перед моим взором на миг предстало ее лицо.
Я не верил своим глазам. Неужели она? Обалдеть! Я пригляделся повнимательнее, но и так понимал, что не ошибся. Это была она. Переполненный эмоциями, я легонько ткнул локтем Барбару, пытаясь привлечь ее внимание. В тот момент она читала унылому сценаристу назидательную лекцию о том, почему его пьесы не имеют коммерческого успеха.
– Барбара?
– Эллиот, я разговариваю, – досадливо отмахнулась она.
– Посмотри! Там Лана Фаррар!
– И что? – проворчала Барбара.
– Ты с ней знакома, разве нет?
– Виделись пару раз.
– Представь меня ей!
– Еще чего!
– Ну пожалуйста! – Я с надеждой заглянул Барбаре в глаза.
Ничто не радовало ее больше, чем отказать в искренней просьбе.
– Не стоит, малыш.
– Но почему нет?
– Что за допрос? Лучше принеси мне выпить.
– Сама иди за своей чертовой выпивкой.
Устроив ей в кои-то веки демарш, я удалился. Я знал, что Барбара в ярости и позже меня ждет суровая расплата. Но это было неважно. Я пошел через всю комнату прямо к Лане. С каждым шагом время словно замедлялось. Окружающая реальность перестала существовать. Я слабо соображал, что делаю. Видимо, я растолкал окружавших ее людей, сейчас уже не помню. Я не видел никого, кроме Ланы.
Я очутился внутри круга, рядом с ней. Я пялился на Лану, а она вежливо слушала какого-то мужчину, хотя не могла не заметить мое присутствие.
Наконец она повернулась ко мне.
– Я люблю вас! – выпалил я.
Это были первые слова, которые я ей сказал. Люди в кружке застыли в замешательстве, а потом разразились дружным хохотом.
– И я вас. – К счастью, Лана тоже рассмеялась.
Вот так все и началось. Мы проговорили весь вечер (мне приходилось постоянно оттеснять других желающих пообщаться с Ланой). Она хохотала, когда я шутил о новомодной постановке, которую мы вынуждены были сегодня смотреть. Между делом я упомянул, что у нас есть общая знакомая, Кейт, и Лана сразу заметно расслабилась.
И все же мне предстояла нелегкая задача: убедить Лану, что я не псих и не одержимый фанат, а личность, равная ей – пусть не в славе и не в богатстве, но в интеллекте. Я изо всех сил пытался произвести впечатление. Я очень хотел понравиться Лане. Зачем? Если честно, я и сам не понимал. В глубине души я догадывался, что мечтаю привязать ее к себе. И даже потом я так и не мог ее отпустить.
Поначалу Лана держалась настороженно, однако слушала с вниманием. Сейчас я уже не столь находчив, как в лучшие годы. Я смогу выдать остроумный ответ, если вы дадите мне дня три на подготовку. Но в тот вечер, о чудо, звезды сошлись в мою пользу. Я наконец-то смог победить свою скромность!
Более того, я источал уверенность, ум мой был ясен, а вино, выпитое в правильном количестве, добавило мне красноречия, остроумия и позволило свободнее выражать мысли на самые разные темы. Я со знанием дела рассуждал о театре – к примеру, о нынешних и будущих постановках. И даже порекомендовал Лане пару менее известных спектаклей, которые, на мой взгляд, стоило посмотреть. А еще посоветовал несколько выставок и галерей, о которых она не слышала. Иными словами, я убедительно изобразил человека, которым всегда мечтал стать: уверенного в себе, образованного, острослова и любимца публики. Именно таким я увидел себя в глазах Ланы. В тот вечер я блистал.
