Ярость полностью

Всю жизнь я искал любви в самом широком смысле слова. Я хотел, чтобы меня увидели, приняли, окружили заботой. Но в юности я был слишком поглощен созданием своей фальшивой личности – идеалом, к которому стремился. И поэтому просто не мог строить отношения с другим человеком. Я никого не подпускал ближе определенной границы. Я постоянно играл роль, и когда бы ко мне ни проявляли теплые чувства, пустота внутри почему-то не заполнялась. Ведь эти чувства предназначались тому, другому, не мне.

Все травмированные люди ходят по одному и тому же замкнутому кругу – они отчаянно жаждут любви, но, обретя, не способны ее ощутить. Потому что нам не нужно, чтобы кто-то любил подставную личность, маску. На самом деле мы очень нуждаемся, мы отчаянно хотим, чтобы полюбили того единственного, кого никогда никому не покажем: уродливого испуганного ребенка в нас.

С Ланой все было иначе. Я позволил ей увидеть этого ребенка. По крайней мере, на миг.

Мой психотерапевт часто приводила знаменитые слова Страшилы, персонажа «Удивительного волшебника из страны Оз»[29]. Вы наверняка помните. Очутившись в мрачном Заколдованном лесу, Страшила говорит: «Я, конечно, не знаю, но, по-моему, чтобы выбраться из леса, нужно пройти сквозь темную чащу».

Так Марианна образно описывала процесс терапии. И она была права: сначала пациент проходит через самые темные дебри и лишь потом выбирается к свету. В душе человека настает рассвет.

Слегка отойдя от темы, замечу, что у меня даже есть теория: каждого человека можно соотнести с каким-нибудь героем этой книги. Есть Дороти Гейл, потерявшаяся девочка, которая ищет свое место в жизни; невротик Страшила – ему важно, чтобы окружающие поняли, как он умен; грозный Лев, который на самом деле ужасно труслив и боится больше остальных; и Железный дровосек, лишенный сердца.

Много лет я считал себя Железным дровосеком. Думал, что мне недостает самого главного: сердца, способности любить. Я знал, что любовь где-то там, в непроглядной тьме, и всю жизнь искал ее на ощупь, пока не встретил Лану. Благодаря ей я понял, что у и меня есть сердце. Просто я не знал, как им пользоваться.

Но если я не Железный дровосек, то… кто? К своему ужасу, я понял, что мой персонаж – сам Волшебник страны Оз. Я всего лишь иллюзия, эффектный фокус, которым из-за ширмы управляет испуганный человечек.

Интересно, а кто вы? Будьте с собой честны, и ответ вас удивит. Главный вопрос – отважитесь ли вы на честность?

«В глубине вашего сознания прячется испуганный ребенок: по-прежнему не уверенный в себе, неуслышанный, недолюбленный». В тот вечер, когда Марианна произнесла эти слова, моя жизнь бесповоротно изменилась. Годами я притворялся, что у меня не было детства. Я стер его из памяти – или так казалось – и потерял ребенка в себе. Пока однажды в январе, туманным лондонским вечером, Марианна не помогла его снова найти.

После той сессии я отправился на долгую прогулку. Стоял обжигающий холод. Серое небо заволокли тяжелые облака. Вот-вот мог пойти снег. Я целый час шагал от Примроуз-Хилл до дома Ланы в Мейфэре. Мне нужно было совладать с волнением. Поразмыслить о себе и ребенке, запертом в моей голове.

Я представил его: маленький, дрожащий, испуганный. Тщедушный недоразвитый человечек, закованный в цепи узник моего разума. Пока я шел, стали всплывать воспоминания. Все несправедливое, жестокое, что я заставил себя забыть, – все, что пришлось вытерпеть этому ребенку.

И тогда я поклялся. Принес обет. Дал слово – называйте как угодно – отныне буду к нему прислушиваться и заботиться о нем. И он вовсе не урод, не тупой и не никчемный. Или нелюбимый. Он любим – его, черт возьми, люблю я. И отныне стану для него родителем. Знаю, поздновато спохватился, но лучше поздно, чем никогда. И на сей раз я выращу его как следует!

Я взглянул вниз и увидел его. Рядом со мной шел маленький мальчик. Он едва поспевал за моими шагами. Я сбавил темп и протянул ему руку. «Все хорошо, – прошептал я. – Я с тобой. Теперь ты в безопасности, обещаю».

До Ланы я добрался насквозь продрогший и припорошенный снегом. Она была дома одна. Мы устроились у камина и, попивая виски, смотрели на падающий за окном снег. Я рассказал ей о своей епитимье – назовем это так. Мне пришлось потрудиться, чтобы объяснить все Лане. Я говорил, стараясь не поддаваться страху, что не смогу внятно донести свою мысль. Но я зря переживал. Лана молча слушала, снаружи тихо падал снег, и тут я впервые увидел, как она плачет.

В тот вечер мы оба плакали. Я открыл Лане все мои секреты – почти все, – а она мне свои. Мы доверили друг другу страшные тайны, которых так стыдились, рассказали об ужасных скелетах в шкафу. И не было никакого стыда, страха осуждения, осторожности. Только открытость и правда.

Я впервые по-настоящему говорил с другим человеческим существом. Не знаю, какие подобрать слова. Я впервые чувствовал себя живым! Я не играл роль, понимаете? Не притворялся, не имитировал… не почти жил, а по-настоящему проживал свою жизнь!