Кирби ждал, пока бывшая медсестра продолжит.
Через несколько мгновений она заговорила:
– Чтобы понять, каким человеком была Эна, вы должны знать, что она была отпетой мошенницей. До мозга костей. Я могу лишь предположить, что при помощи рассказов в хосписе о том, что она навещает старую подругу в доме престарелых, она создавала себе хорошую репутацию. Другого объяснения этому попросту нет.
Хотя у него у самого были сомнения насчет личности Эны, Кирби не ожидал услышать подобное. Он даже начал было думать, что его цинизм мешает ему ясно мыслить.
– Что именно вы имеете в виду, называя ее мошенницей?
Пожилая медсестра разгладила одеяло на коленях, словно тщательно подбирая слова.
– Как я понимаю, теперь нет смысла врать, – произнесла она. – Мошенница. В прямом смысле слова. Эна притворялась хорошей медсестрой. Притворялась, что заботится о пациентах. Притворялась, будто знает, что делает, даже притворялась хорошей матерью. Она совсем такой не была.
– Можете пояснить поподробнее? Как ей это сходило с рук? Разве люди не видели ее сущность?
Маргарет сжала лежавшие на коленях руки; ее суставы были обезображены артритом. Правым большим пальцем она потерла кольцо на среднем пальце, и Кирби вспомнил о кольцах, найденных в доме Эны. Сейчас они были у него в кармане.
– То было другое время. Частное отделение, которое не подчинялось тем правилам, что остальная больница. Доктор Брейн, заведующий, дал Эне полную свободу действий.
– Почему? Если на кону стояла его репутация…
– Было безопаснее держать Эну там, где он мог присматривать за ней. Если бы он позволил ей уйти, она бы его уничтожила. Он и сам был не без греха, и Эна тому доказательство.
– Что вы имеете в виду?
– Та девочка, дочка Эны…
– Карен? – прервал ее Кирби.
Маргарет кивнула.
– Брейн – ее отец.
Доктор Алистер Брейн был отцом Карен МакБрайд? Детективу стало интересно, что Карен подумает об этом, если когда-нибудь узнает.
– Настоящая маленькая мадам, – продолжила Маргарет Холидей, разглядывая кого-то вдалеке, прежде чем продолжить. – Но мне было ее жаль. Эна почти не обращала на нее внимания. Неудивительно, что Карен ушла, как только подвернулась возможность.
– Она знала, кто ее отец?
– Нет. Эна
– Эна дразнила свою дочь из-за ее отца? – он попытался представить себе, зачем кому-то так поступать с ребенком.
– О да, она показывала на него и говорила: «Это твой отец, Карен». А Карен спрашивала, почему папа никогда не заботился о ней и почему они не живут вместе. Эна же просто смеялась и говорила: «Шучу! Ты же не подумала, что это правда? Ты же не думала, что кто-то подобный может быть твоим отцом?»
Кирби был поражен.
– Никто не упрекал Эну?
– Мы не хотели потерять работу, – ответила Маргарет. – Как я уже говорила, время было другое.
– И Брейн ничего с этим не делал? Он же должен был знать, что Карен – его дочь?
– Доктор Брейн был очаровательным и харизматичным, даже красивым человеком. А еще он был очень умным, очень образованным. Но умел ли он сочувствовать? – Маргарет покачала головой. – Увы, нет. Это распространялось и на его дочь тоже.
Вот вам и пример человека, неподходящего для своей работы. Кирби вытащил пакет с уликами, в котором лежали кольца.
– Узнаете их? – спросил он, передавая пакет Маргарет.
Она взяла его и пригляделась к содержимому.
– Это обручальные кольца, – проговорила она. – Никогда раньше их не видела. Почему вы спрашиваете? – Она вернула пакет детективу.
– Их нашли среди вещей Эны. Вместе с этим, – он вытащил копии писем. – Они адресованы пациентам «Блэквотер». – Он отдал Маргарет письма и стал наблюдать за ней, пока она просматривала их.
Закончив, женщина уронила письма на колени и несколько минут сидела молча.
– Я помню некоторых из этих пациентов, – наконец произнесла она. – Рути… звучит знакомо, хотя…
Кирби выжидающе молчал.
– Простите, – покачала головой Маргарет. – Моя память уже не та, что раньше.
Перебегавшая лужайку лиса остановилась, чтобы взглянуть на них. Они смотрели, как она медленно продолжила путь.
– Мы говорили с Рэймондом Свитом, бывшим пациентом больницы, который сейчас живет в старом доме привратника в «Блэквотер». Помните его? – спросил Кирби.
– Рэймонд, – она улыбнулась. – Помню. Грустная душа. Видела в газетах, что он отстоял право жить там.
– Думаете, он способен на убийство?
– Тот Рэймонд, которого я знала, – нет. Если бы был способен, Эна умерла бы еще много лет назад.
– Почему вы так считаете?
– Доктор Брейн изучал сон, – ответила пожилая медсестра. – Терапия глубокого сна, как они ее называли. Он считал, что мозг может восстанавливаться, если отключить его на какое-то время. Теперь-то я понимаю, что он относился к пациентам скорее как к подопытным кроликам, чем как к людям. Некоторых из них усыпляли на недели, включая Рэймонда, – она замолчала, а затем тихо добавила: – Всем этим руководила Эна.
