И ее вдруг заполнило счастье. Абсолютно всю. Сердце заколотилось, но уже иначе, не как вчера, или минутой назад. Вот же он Альф, приближается. Теперь в ней вспыхнула вера, что еще есть надежда им быть вместе. И вот сейчас он к ней подойдет, возьмет за руку и уведет. Куда? А как ему будет угодно и куда угодно. Она на все была согласна. Если только идти с ним.
А Альф был все ближе и ближе. И вот уже стало возможно рассмотреть его лицо. Сосредоточенное. Хмурое. Глаза его были устремлены на нее, только…видели ли они, что перед собой? Странные. Вроде и те, что раньше, а другие. Как же так?! Вот же он, Альф! А глаза другие… И это выражение лица… Она раньше никогда не знала такого. И ведь сейчас должен был подойти вплотную, а в душе от этого что-то дрогнуло. В чем дело?! Где прежний Альф?!
Она почувствовала перед ним непонятную робость. Да, сердце отозвалось теплом, а душа…какие-то мурашки побежали по коже под полушубком и платьем. И тревога. В ней проснулась тревога, а мысли в голове принялись водить хоровод, и так быстро, что ни одну не ухватишь. И одновременно захотелось, и броситься к нему, обвить руками шею и так повиснуть, и бежать баз оглядки прочь. Но она просто стояла на месте и смотрела, как Альф приближался.
И вот он подошел совсем близко. Но не остановился и даже не замедлился. Альф на ходу ухватил ее руку и повел вдоль заградительной стены в поселок. Куда он ее тянул? И почему продолжал спешить. Зачем смотрел, куда угодно, но только не на нее? А еще у него ходуном ходили желваки. Отчего?
— Нам надо поговорить, Арья. — Сказал так, словно зарычал.
— Да, Альф. — У нее получилось промямлить. И покосилась на его руку, сжимающую ее запястье. Он делал ей больно. Впервые делал так, с тех пор как они перестали быть маленькими.
Если разобраться, то они оба в тот момент не были похожи на самих себя. От присущей ей решительности тоже, мало что осталось. Даже голос теперь свой не узнавала. Он был тонкий и чуть ни прерывающийся. Что с ними происходило? Голос другой, Альф другой, она другая. Сумасшествие!
— Тебе сказали, что я помолвлен? — И в его голосе отчетливо проступил скрежет зубов. — Говорили?
— Да, Альф. — Она неожиданно споткнулась, а он резко дернул, чтобы не дать ей навернуться. Но очень резко это сделал, чуть руку не оторвал.
— А сказали, кто моя невеста?
— Нет, Альф. В этот раз нет, но Сонсерт тогда рассказал…
— Не произноси при мне сейчас никаких имен! — Лис на ходу обернулся, обдав ее…чем, ненавистью?
— Хорошо, Альф. — Она четко поняла, что его лучше было не раздражать. А из имен желал слышать только свое. — И куда ты меня ведешь?
Вот тут он и остановился. Встал и принялся осматриваться. И как будто не узнавал местности.
— Нам надо поговорить. — Произнес прежнее, но уже не с такой уверенностью. — Не здесь. Пойдем к мельнице.
— Какой? Она же сожжена. Еще когда на клан напали Летучие Мыши, они…
— Ты отстала от жизни, Арья. Твои братья разобрали головешки и заложили новую мельницу. На те деньги…на те, которые… Да! Неважно все это теперь! Пошли!
И он развернулся в противоположную сторону и потянул девушку за собой. Теперь они шли к берегу Крага. И уже через несколько минут Арья действительно увидела закладку нового строения. Альф не дошел до него совсем немного и прислонил Арью к стволу древней ивы.
— Так вот! У меня теперь есть невеста. Она из клана кабанов. Очень хорошая девушка. Ее зовут…к дьяволу имена! Но она просто замечательная. Тебе это понятно, Арья?
— Да, Альф. — И тут она осознала, что щеки ее мокры от слез. Когда это с ней началось, как не почувствовала, что начала рыдать? О, нет, следовало немедленно успокоиться. Хоть кто-то из них должен немедленно успокоиться…
— Ты плачешь? — Его голос моментально охрип, а сам придвинулся к ней чуть ни вплотную и поймал пальцем слезинку. — Одно горе мне от тебя, Арья. Как же ты меня измучила! Но теперь все кончено. У меня есть невеста.
— Да, Альф. — Она быстро утерла слезы и подняла лицо выше, чтобы глаза могли просохнуть на ветру. Но нет, тот только обжег. Пришлось снова утирать щеки. — Прости меня, Альф. Я была очень глупая. Теперь поняла это.
— И что мне с твоего извинения?! — Он как все равно пришел в ярость. — Ты мне душу изодрала в клочья. Сердце мое нисколько не хочет теперь заживать. Я не помню, когда улыбался. Мне солнечный свет с некоторых пор не мил. А все из-за кого?!
Он говорил и говорил. И никак не мог остановиться. Она только слушала и рыдала. Впервые, не стесняясь перекошенного рта, слюней и прочего. Да она ничего вокруг и не видела. Только слышала. И только его голос. И только его обвинения. О, да! Виновата. Со всех сторон была виновата. И, похоже, ничего уже поделать нельзя. Все кончено! Все пропало! Как глупо! Как все безнадежно! Но как же больно! И как с этим было жить дальше? Да это же невозможно. Не-воз-мож-но!
