– А я надеялся, ты в последний момент передумаешь. Но рад за тебя. Ты стал мыслить по-другому. Ни да, ни нет… Не верил я в возвращение древней логики. Ведь у нас она дикая. Варварская. Какой-то пьяный мужик сочинил, все поверили и вдолбили в головы. Потом добавил ещё один больной заблуждением. Вот и обзавелись земляне двумя логиками. Одной упрощённой и одной хитрой. На деле никто ничего не усвоил, но твердят: да или нет. А то, что между ними «или» имеется – глаз не видит, ухо не слышит.
Нур смотрел и слушал с сочувствием. «Демьян застрял в своём нелогичном «или». Два равновеликих желания борются в нём. И присоединиться к Ефремову тянет, и на Землю вернуться хочется. Победит, безусловно, инерция. Привычка».
А Демьян, не отпуская руку Ефремова, продолжил:
– Иван… Только не повторяй на Анахате опыт материального, вещевого коммунизма.
Ефремов и Елена обменялись взглядами. Она улыбнулась Демьяну, тот склонил перед ней голову. И, со вздохом оглядев белые пики дальних гор, опустив взгляд на озеро за домом, с тоской сказал:
– Я ведь тоже думал о будущем этого мира. Очень ведь красивая планета. Человеческая… В твоём, Иван, коммунизме, кроется коренное, внутреннее противоречие. Абсолютно непримиримое. Всеобщей грамотностью и эрудицией вожаков его не разрешишь.
Ефремов последними словами Демьяна почему-то возмутился и ответил так горячо, что кружащая над его головой уже с минуту желто-зелёная птичка в испуге перелетела к разочарованному Эрвину.
– Да я понимаю! В бездуховный, бездушный рай ты не хочешь. И я вижу: вот он, рядом. За горами. Все имеют всё желаемое. И все счастливы. Нет и ещё раз нет! У них вариант развитого советского народа – ни классов, ни сословий. Почти как на Гайяне. У них ведь тоже нет никакого разделения, неравенства. И они прошли по этому пути дальше – нет бюрократии. Нет Дворца.
Нур усмехнулся недооценке. Бюрократию с Дворцом успешно заменяет на Гайяне Ноосфера, безличное Поле. За которым прячется Чёрный Лик.
Хакан, нисколько не расстроенный второй ролью в новом сценарии Долины, заметил:
– Но официальные сословия на Анахате есть. Только границы между ними условные. Как сказал как-то то ли Демьян, то ли Калкин, – виртуальные. С одной стороны посмотреть – они есть, с другой – их нет…
Природа Асли застыла, отрицая предстоящие перемены. Ни ветерка, ни облачка. Живой мир пребывает в лености, погружаясь в чужие сновидения.
Нур ответил на нетерпеливый взгляд Эрланга:
– Я ожидаю скорого сдвига. Но прежде обязан сделать предложение экипажу. Каждому. Надеюсь на твою поддержку.
У Эрланга не имелось альтернатив. Но даже опытнейшего в судьбах фаэта поразило превращение.
Перемена в Долине наступила внезапно.
Экипаж очутился посреди пустыни. Песок, барханы, знойные вихри… Тугой жаркий ветер приносит откуда-то едва значимый запах оазиса.
На месте Капитана – загорелый до бронзы седой отшельник в серой тунике и зелёной чалме. Знакомые черты можно отыскать, лишь присмотревшись. Но говорит он чистым голосом Нура:
– Товарищи экипаж!
Пауза. Время для возвращения полного доверия.
Жар, отражаемый раскалённым песком, слабеет. Прозрачный воздух разносит слова до горизонта.
– Зачем плестись по дороге, если можно заставить её двигаться? Причём с любой нужной скоростью. Если потребуется – с остановками. Но – в комфорте.
Такого перевоплощения не ожидала и Азхара. Первым пришёл в себя Ефремов. И, посмотрев на спокойное лицо Эрланга, догадался и с волнением произнёс:
– Ты – это Роух… Роух – это ты! В этом всё дело?
Эрланг, одобрив кивком слова Ефремова, сказал:
– Ард Айлийюн – не миражи Рая. Но они будут появляться. Несуществующие оазисы – за обочинами всех дорог.
– Вот! – с горячностью воскликнул Ефремов, – Сошёл с пути – и упал в Маха-Талу, Великую Бездну. Нур, ты хочешь стать..?
Экипаж сосредоточил все силы внимания на седом страннике. И не удивился тому, что на песке кругом него поднялась зелёная трава и воздух пропитался свежестью. Азхара стояла одна, в стороне от всех, прижав ладони к горящим щекам.
Странник, оживляющий пустыню, не ответил Ефремову. Лишь посмотрел на Азхару и улыбнулся. В тот же момент вернулась на своё место Долина Асли.
А перед Нуром, в трёх шагах замер бородатый Хакан, миновав Калкина. И с интонацией сержанта, докладывающего командиру о выполнении приказа, чётко произнёс:
– Твоё указание исполнено. Мы нашли переход на Дахмау. На ваше плато он ведёт или нет – проверить не успели.
Нур поблагодарил за известие и оценил реакцию экипажа. Да, как он и предвидел… На догадку Ефремова ответили нерешительным молчанием, на известие о коридоре на Чёрную планету – явным несогласием. Признак сумбура… Ни единства, ни верного понимания…
Кто же, как не Эрвин, способен выразить общее состояние?
– «Парус» не изучен. А надёжность виманы, тысячи лет пролежавшей во мраке? Станем мы там распятиями на крестах… Да и попадём ли на то плато… Задохнёмся в атмосфере. Вот если отрегулировать переход прямо внутрь «Звёздного Паруса»! И сделать его стабильным!
