Эрланг насторожился всем своим печальным опытом, и вы последовали за ним. Хотите разделить его судьбу? Фаэты – далеко не айлы. Но Эрланг ближе к Нуру, чем любой из вас. И ближе, чем к Леде и Эрвину. Родство любви и крови не выше родства духом. Но не отвергайте фаэтов, Ефремов и Прохоров, эта раса возродит могущество, но на иной основе.
Сегодня я ещё здесь, и потому не будет к вам от обитателей этой планеты ни вражды, ни симпатий. Это – передышка. Это – настройка. Вы приспосабливаетесь к странному миру, а он – к вам. Над всеми под этой ласковой звездой навис рок. Фатум! И никому не избежать предуготовленного.
.
Сфера вспыхнула яркой радугой, и не стало Корабля-Ананды. На тяжёлых каменных плитах – белая птица с человеческим лицом. И все, кроме Нура с Азхарой, застыли в трансе, и не пытаясь понять превращение.
– Вы расстроены моим видом? Но ведь я и есть Живой Корабль! Я мог бы предстать в любом виде, но предпочитаю являться таким, каким хранят меня предания дорогих моему сердцу айлов. Но в любом виде имя у меня одно – Роух.
Нур взял Азхару за руку, они приблизились к Роух. Волшебная птица склонила к ним голову, улыбнулась-просияла прекрасным лицом.
– Вы в замешательстве. Страх проник в сердца экипажа. Пройдёт. Признаюсь: я был счастлив экипажем. Да, вы не айлы. Но, возможно, станете ими. Спешу успокоить: рядом с Нуром не случится ничего дурного.
Роух повернул голову и сменил интонацию:
– О, Нур, свет моего сердца! Ты не забыл? – позовёшь, и я приду. Приду раньше, чем позовёшь. А сейчас, экипаж, я оставлю вас. Мы с Нуром сделаем облёт столицы странного мира, и я верну его вам. На прощание нам требуется остаться вдвоём…
Азхара склонилась перед Роух и отошла в сторону, прижимая к груди Лампу с затихшим, опечаленным Фиргуном. И каждому стало понятно – птица Роух своими качествами неизмеримо превосходит могучего мудрого Чакравартина.
Нур занял место на спине белой птицы, обхватил за шею, улыбнулся так, как это делают души, не забывшие чистоту юности. Птица взмахнула крыльями, поднялась на ноги, воздух всколыхнулся, над каменным кольцом площади распространилось радужное сияние. Роух повторил юную улыбку Нура и сказал:
– Я – это Нур. Нур – это я. Мы с ним всегда юны. И мы – старше Вселенной. Не было ни звёзд, ни планет, а мы были. Нур вернётся к вам. Я покидаю экипаж. Что не значит «бросаю». Вы сами решаете, будем мы далеки или близки.
Взмах крыльев, и Роух с Нуром на высоте шпиля. Жемчужное сияние разлилось над всем городом, по-прежнему лишённом обитателей на улицах. До людей на кольцевой площади донеслось:
– Счастье не в достижении цели, а в поиске. Жажда слаще её утоления…
И Птица скрылась из пределов видимости. Сдвинулись в голубой вышине белые облака, и Солнце странного мира обрело момент движения. Замершее время ожило.
Недолго экипаж ждал Капитана. Вот он, рядом с Азхарой, наблюдает за уходящим на Восток искрящимся бриллиантом.
Уход Чакравартина
Бриллиант исчез на востоке неба, Солнце ускоренно прошло треть пути от зенита к закату. Облака разрослись и окрасились с запада розовым.
А Лампа вдруг выросла в размерах вместе с Фиргуном. Азхара едва успела её поставить на камни. И росла она до поры, пока Фиргун не сравнялся ростом с Нуром и стал похож на Валерия в конце имперской биографии. Седая борода и усы, волос на голове коротко подстрижен. Но на лице ни морщинки, глаза в зеленоватой радужке блестят молодой энергией.
– Джинн из кувшина, – выдохнул Демьян.
– Скорее, из волшебной лампы Аладдина. – поправил его Ефремов.
«Джинн» взъерошил рукой роскошную бороду и сказал:
– Роух – не человек. И может принимать любую форму. Я же – из вас. Стать похожим на кого-нибудь – самое большее, что могу себе позволить. Надеюсь, Нур не в обиде?
Нур, изумлённый не меньше других, рассмеялся и ответил:
– И ты уходишь, друг… Но я не печалюсь. Ты вернёшься, когда понадобишься. Я только хочу, чтобы весь Чакравартин запомнил – и айлы всегда в готовности прибыть на помощь друзьям.
Эрвин, упорно не расстающийся с рациональной оценкой мира, усмехнулся и сказал с иронией:
– Айлы, безусловно, великие люди. И многих превосходят по возможностям. Но чем вы можете помочь народу, который властен в масштабе Галактики? И который способен существовать как в малом, так и в большом?
Фиргун рассмеялся по-нуровски, легко и без осуждения:
– О, юный наследник фаэтов! Пора взрослеть! Длинна твоя дорога, но и её может не хватить. Ты не ищешь мудрости, ты не просишь понимания. Тебя интересуют ясность и компетентность. Тебе нужна печать чёткой видимости на преходящем. Ты хочешь до старости остаться сыном фаэта? Так и не став им?
Эрвин блеснул золотом глаз, но не нашёл слов для ответа. А Фиргун, чуть усмехнувшись сквозь седину, продолжил:
