– Я вам скажу, почему экипаж Капитана Нура притягивает к тёмным мирам. Потому что вы стремитесь к ним. А стремитесь потому, что переполнены дурными желаниями. Разберитесь с собой в себе! Или станете мусорщиками, разгребающими грязь Вселенной. Грязи от ваших трудов не убавится, но жизни свои растратите зря. Дон-Кихотство – одна из самых смешных профессий.
Ефремов по-школьному поднял руку. Ему тоже хочется ясности и определённости. И нет у него желания попадать в капканы железных звёзд или болтаться в туманностях. Вселенские игры оставляют тяжёлые отпечатки на сверхчувствительной душе крепкого человека. Но Чакравартин не дал возможности Ефремову озвучить вопрос. Но решил ответить на него, чтобы не ронять достоинство человека, избравшего удел ученика.
– Вас беспокоят идеи вселенского братства? Откуда вы их черпаете? Из колодцев всеобщего равенства? Вы смотрите на меня, как на представителя чрезвычайно развитой цивилизации. В то время как айлы для вас на ступеньке рядом с вами. Они для вас мало интересны. Вы желаете вращать диски галактик, ваша мысль устремлена к Туманности Андромеды, чтобы искоренить зло, тянущееся оттуда. Как далеко вы заблудились!
Лампа, сделанная из неизвестного никому из присутствующих материала, просветлела, обрела призрачность. Странное знамение недоступности фрактального мира закольцованной змеи… Обитатель Лампы изменил вещественность. И уже не халат звездочёта на нём, а серое одеяние, похожее на универсальный костюм фаэтов. Но говорит он по-прежнему твёрдо, не выбирая слов мягкости:
– Демьян Прохоров, близость к фаэтам тебе больше повредила, чем продвинула. Ты мыслишь чрезмерно математически. Ты очарован точностью. И когда реальность не совпадает с твоим представлением о ней, переживаешь. Но карты твоих небес неистинны. В них много лишнего, и недостаёт необходимого.
– Вы не уважаете математику? – успел удивиться вслух Демьян, – Вам не нравится предельная точность?
Воздух на площади пригасил звук его слов. Но Фиргун легко преодолел вязкое сопротивление.
– А мы и вовсе не пользуемся математикой, друг мой. Числа, линии, плоскости, формулы, – всего лишь видимость. Разновидность тумана. Вот нам не интересно даже, сколько нас. Мы все – один Чакравартин. Мы живём качеством. Но не количеством. По-твоему, мы весьма прогрессивны и развиты. А мы так не считаем. Каждому народу даруется своё. И народ Нура – айлы – всегда впереди нас. Но как вам это объяснить сегодня, я не знаю.
Что вы ищете среди звёзд? Любовь внутри исчезающей материи? Вечное счастье среди неуловимых атомов? Хотите пользоваться магическими вибрациями и владеть звездолётами, снабжёнными универсальными двигателями и непобедимым оружием? О, как тяжек труд мой и братьев моих, пожелавших найти понимание среди вас! Ваш интеллект, которым вы так гордитесь, не годится и для строительства муравейников. Ваш способ общения и обмена информацией не удовлетворит и пчелу. Время моё рядом с вами на исходе. Теперь я желаю говорить с Нуром, и более ни с кем. Войди в Лампу, брат…
Нур сделал шаг. И оказался в ином мире: без привычных ориентиров и направлений. Любое явление существует в отдельности. Деревья, излучина реки, резная беседка под голубым облаком… И много всего иного, по большей части неузнаваемого. Все вещи плывут в прозрачности, которая вовсе и не пространство в известном смысле. Пространство, лишённое всеобщей протяженности… Словно клочки, кусочки, места возможного пребывания…
Как сделать шаг, если нет почвы под ногами? Да и куда идти, если нет необходимости? Он, Нур, столь же отдельный и независимый, как любая травинка в проплывающем рядом участке травяного поля. Нур захотел осмотреться. Но то был всего лишь незрелый каприз, отменённый улыбкой Фиргуна.
Где тот Хитрый Дедушка в забавном халатике? Мощная фигура, красноватая кожа, волос светлый, локонами до плеч. Одежда – кусок лёгкой светло-оранжевой ткани, обернутый кругом тела и на талии перетянутый желтым мягким поясом. Лицо красивое, с сияющими зелёными глазами.
Лёгким движением он пригласил Нура к журчащему невдалеке ручью – и к нему тотчас простёрлась тропинка в траве. На небе нет отдельного светила, оно всё распространяет мягкое сияние, не создающее теней. Цветы у тропинки к ручью невиданные. И благоухают, стоит только на них посмотреть.
Нур с наслаждением вдыхает незнакомый аромат, радуясь плавным цветовым сочетаниям. Фиргун улыбнулся его реакции и сказал:
– Не Ард Айлийюн, но всё же… Это один из наших пейзажей для отдыха. Поговорим на прощание…
Он устроился полулёжа у воды. Нур присел рядом. Фиргун продолжил так, словно они тут беседуют уже не один день:
– Твой ближний вражина мышцу накачивает, сторонников собирает. Роух предложил тебе изучить одну из его опорных баз. Отсюда планируются новые атаки на Землю и Илу-Аджалу. Целые планеты и расы служат ему.
Перед глазами Нура предстал барельеф трёхглазого зверя.
– Мой ближний? Для Дзульмы звучит слишком… Ближних друзей не так уж много. А тут – ближний враг!
