– Но ты подумай! Чем он мощнее, чем ближе подбирается, тем ты сильнее и мудрее. Почему не поблагодарить?
Нур усмехнулся, вспомнив схватку над Островом на Иле-Аджале.
– Но силу и понимание не он даёт. Взять от него мне нечего. И желания никакого.
– Тут ты прав. Сила ваша – из одного истока. Как и всё прочее.
Нур протянул руку, дотронулся пальцами до поверхности воды. Приятная прохлада тут же окутала всё тело. Говорить и думать стало легче.
– Понимаю, враг нужен. Как без него? И не поймёшь, жив ты или мёртв. Но ведь не для простого предупреждения ты пригласил в райский уголок.
Фиргун вздохнул, совсем как раньше в Лампе. Нур подумал, что он опять в затруднении, в поисках понятных айлу образов и слов.
– С муравьями беседовать легче, чем с людьми моего уровня? – спросил он.
Фиргун не принял игру. И сказал серьёзно:
– А муравьёв учить не надо. Они рождаются учёными. Но с людьми, ты прав, тяжеловато. У них свобода выбора, из-за чего много путаницы возникает. Ведь степень свободы для каждой расы своя, и всегда много неопределённости.
– У вас тоже так? – слегка удивился Нур.
– Для нас – особенно. Цена ошибки велика. Иногда возникают соблазны. Тянет ликвидировать Тьму если не во всей Маджарре, то в центральной её области.
– Бороться – да, а уничтожать – нет? – уточнил Нур, – Та, последняя, игра в войну между Землями… Ведь враг, Тьма накрыла людей не извне. А изнутри выплеснулась. Ты напомнил, и я благодарен. Как сказал земной мудрец Руми: «Целомудрие ничего не стоит, если отсутствует искушение пороком».
Смех Фиргуна заглушил шум ручья.
– А мудрости, Нур, под лунами ни у кого нет. Каждая живая душа раздвоена. Справа ангел, слева сатана. И тот, который слева, говорит с тобой обычно родным и понятным языком.
– К бдительности призываешь? Следовательно, рядом свежие испытания. Постараемся быть наготове. Экипаж сложился, хорошая команда. Пока не поймём, пока не изучим…
– Научи спутников не презирать, не отрицать Тьму. А радоваться её наличию. Чем больше она тебя ненавидит, чем ближе подходит, тем более ты достоин Света. Вот такой парадокс, от которого не уйти.
– Спасибо, Фиргун. Чтобы увидеть цвет и свет, нужная тень. Но тень – всего лишь безобидный образ Тьмы. Отражение Туманности…
Фиргун радостно улыбнулся. Тут же рядом явились пёстроцветные птички и запели. Мелодия сложилась такая чарующая, что Нур застыл.
– А мы все, брат Нур, в этом мире всего лишь отражения самих себя. Будем следить за своими зеркалами. Помни – познание не равно постижению.
Следом за птичками сам воздух уплотнился и заговорил, рождая внутреннее эхо:
– Будем… Не равно…
И тут всё исчезло: Фиргун, ручей, трава и цветы…
Под ногами – твёрдый тёплый булыжник. Рядом – ошеломлённый экипаж. И перекрывающий слова шум громадного города.
Симха-Пур – крепость поклонения
– Ожил городок, – повеселел Демьян, осматриваясь, – Кто дал команду «Отомри!» – Роух или Фиргун?
– Да, сейчас народ вывалит толпами на улицы-площади, – сказал Ефремов; заикание, понял Нур, совсем оставило его, – Как объясним, откуда мы взялись? Средств передвижения ведь не имеется, нечего предъявить.
Нур успокоил всех:
– Предъявлять ничего и не придётся. Нас ждут. И некоторых знают в лицо. Мы в точке торжественной встречи. Главный Храм или Дворец – с него и начнём.
Преодолев семь ступенек, облицованных пластинами цветного камня, экипаж остановился перед парадными вратами. Нур для предварительной ориентировки передал экипажу общий вид города сверху. Таким, каким запомнил при недавнем облёте с Роух. Кварталы трёхэтажных каменных домов разделены окружностями улиц-бульваров и радиальными линиями проспектов, берущих начало от центральной кольцевой площади. Город пересекает река, на улицах-проспектах деревья, кусты и лужайки, местами сливающиеся в парки-дендрарии. Дома украшены гербами, флагами, лепкой. Красиво, уютно.
Парадные врата Храма или Дворца привлекли внимание золотой на вид табличкой с выгравированной надписью. Удивленный Демьян прочитал вслух:
– «Созерцать Вавилон – великая радость; обитающий в Вавилоне увеличивает дни свои; Вавилон – пальма из Дальмура, плод коей единственный по сладости… Кто говорит дурно о Вавилоне, будет настигнут смертью, кто его возьмёт, оскорбит его сына…».
Демьян прерывисто вздохнул и спросил сам себя:
– Где это я? Ведь не Земля, но – Вавилон!
Эрвина больше интересовало не совпадение земных и инопланетных реалий:
– С айлами удобно путешествовать. Языки изучать не надо. Нас понимают, мы понимаем. Всё читается, легко расшифровывается.
Нур заметил – Эрвин освободился от искусственной иронии. И чувство вины почти ушло, не надо его скрывать. Отсюда и неподдельная, хоть и неожиданная, мягкость к айлам. Демьян на этом пути далеко впереди. Он пристально рассматривает стены здания, вблизи двери украшенные синей и голубой плиткой. На облицовке множество жёлтых, красных и белых барельефов и горельефов. Непонятные пока символы и знаки.
– Врата Иштар, богини Мира, – продолжил расшифровку Демьян, – Похоже, мы попали в общество, которым правит женщина.
Ефремов добавил:
