Демьян продолжил:
– Звёзды рисовались пятиконечными ещё в Месопотамии и Египте пирамид. Элемент гармонии… Сочетание первых чётного и нечётного чисел, двойки-диады и тройки-триады. Но какой смысл в пентаграммы вложили здесь?
Нур вспомнил багровые знаки Империи. И решил обсудить с Эрлангом обоюдные, совокупные возможности. Прежде всего – для освобождения из подвального плена, если такое понадобится. Всех прикрыть одному затруднительно.
Эрланг предложил открытое обсуждение всем экипажем. И Нур согласился – вождь фаэтов обретал себя быстрее, чем Ефремов. Всего не предусмотреть в любом случае. Нужна прежде всего общая уверенность. А учитывать действия хозяев планеты придётся по ходу событий.
Ефремов отреагировал первым и очень спокойно прокомментировал:
– То, что вы определили как возможности, известно из земных книг. Они художественные, фантастические. Каким-то образом знания эти перетекают через времена и пространства. Если знаю я, через библиотеку Ананды, то почему им запрещено, через другие хранилища? Эрланг прав – на данном этапе мы вынуждены действовать открыто. Если б они могли, уже пустили бы нас на корм крестам. И я согласен с Нуром – мы прибыли сюда не для войны. Нас маловато против миллионов с неизвестными технологиями. А у себя дома вы на что-то способны. Едва ли они превратят свою планету во вторую Йуругу и направят её к Земле или Иле-Аджале. И есть Гайяна. Три братские расы в единстве – это сила!
Он развернул фантик и, удовлетворённо вздохнув, откусил половинку.
– Шоколадная? – спросила Кея, – Мне не будет вредно?
Ефремов смутился, покраснел, машинально проглотил кусочек, прокашлялся и сказал негромко:
– Простите… Угощайся, Самайра. Прошу всех… Вы же не думаете, что я…
Кея улыбнулась, переменив цвет лица с голубого на оранжевый и сказала:
– Конечно не думаем. Ефремов, ты добрый. Но ты ещё маленький. Я знаю, что конфеты на Земле любят маленькие. Которые меньше меня. Дети… Ты ещё ребенок.
Экипаж дружно рассмеялся. Ефремов помедлил и присоединился к общему смеху. Нур сказал с улыбкой:
– Иван Антонович, на Земле тебя называли Симба. Лев… А Королева здешнего мира – Синхия. Львица… Какое совпадение, да?
Демьян тоже улыбался:
– Быть тебе, Иван, королём Анахаты. То-то ты перед посадкой нарядился в парадный белый костюм.
Ефремов снова смутился и соединил руки в замок так, что пальцы побелели. В глазах мелькнула отблеском какая-то мысль, к смущению явно не относящаяся. А ведь он вполне готов и для такой, королевской роли, решил Нур. Было бы неплохо – поменять управление тёмного по сути мира. Сделать мягкую глобальную революцию… Иван Антонович, кашлянув, сказал:
– Умеют они делать сладости. Почти как Ананда. Но я предпочитаю другие конфеты. «Сливочная коровка». А такие только на моей Земле.
– Но в пути однажды Ананда угощал тебя и «Сливочной коровкой», – напомнил Эрвин, – Но ты не проявил страсти…
Ефремов помрачнел и словно ушёл в себя. И прошептал:
– Да, Роух… А я так и не поблагодарил его…
Эрвин переменил тему, чем обрадовал не только Нура, но и Эрланга.
– А я думаю о связи Анахаты с Сириусом. История ведь долгая. До прибытия Фаэтона в Солнечную систему Землю посещали космолёты с Сириуса. Возможно, с Йуругу, которая была тогда иной. О них сохранилась память. Полу-люди, полу-змеи: с красными глазами, раздвоенным языком, конечностями без суставов. А с ними в экспедициях участвовали предки фаэтов. В какой роли? Друзья или подчинённые? Земные лианоподы, пропавшие после Нашествия, имели иную геометрию. Их создатели мыслили по-другому, имели иную логику. До того времени – двести миллионов лет по земному счёту. Когда взорвался Фаэтон? Около семидесяти миллионов лет назад. Фаэты ещё при подлёте к Солнечной системе обнаружили остатки цивилизаций на Марсе и Венере. Они же не самоуничтожились? Галактолётчики поработали? А с ними кто разобрался?
Ефремов, отодвинув вазу с конфетами и смяв в пальцах цветной фантик, горячо сказал:
– С этими временами! Миллионы лет! А я в собственных десятилетиях успел запутаться. Где я во времени по сути? Как говорят там, – он махнул рукой за спину, – Раньше и трава была зеленей, и кефир гуще. Я вот сделал попытку сравнить. Данных достаточно. Мир, в котором мы оказались, гедонистический. Мир, где культ настоящего. Фаэты, извините, связывают надежды с будущим, которое затаилось где-то рядом. Гайяне – некий коллективный йог. Айлы? С айлами я спокоен и за вчерашнее, и за завтрашнее. Но в настоящем времени… Тут, я думаю, они беспечны. Вот я и колеблюсь. Туда-сюда…
Демьян поднял большой палец:
– Дельный анализ. Полезный. Но неполный. У всякой расы свои преимущества, так или иначе. На Анахате есть то, что потеряла Земля. И понемногу теряет Ила-Аджала. Это идеология, единая для всех. Это сразу видно. У гайян она имеется, но существует вне личности. Отпочковалась и довлеет. Для них главное – сохранить планетное статус-кво при любых переменах кругом. Сохранить самим, независимо. Думаю, это не просто инстинкт или расовое эго. А для Илы-Аджалы требуется конкретная цель бытия. Им надо видеть вектор в будущее. Ведь так?
