«В речи их попадаются мысли, но мысли эти теряют всякую силу, всякую живую сторону и обращаются в голые слова. Впечатление тяжёлое и неприятное в высшей степени; вы чувствуете утомление, вы чувствуете, что после всей многосложной речи у вас остаётся пустота, ничто; ничто не беда, если б ничего и не было говорено; но ничто невыносимо тяжело, оставаясь в результате тогда, когда говорилось что-то».
.
Экипаж в растерянности. Никто не знает, что делать в такой ситуации. Ясная напрасность любой реакции угнетает. Эрвин предложил выразить протест королеве. И потребовать обеспечить страдальцам человеческие условия жизни. И предупредить о недопустимости подобных экспериментов в будущем.
Нур с Эрлангом переглянулись и согласились: пусть так и будет – протест и предупреждение.
Мятеж, как это обычно и бывает, начался с малого. В предвкушении второго визита в Музей экипаж приступил к завтраку. Кея, выбрала конфету в яркой обёртке, откусила, пожевала. Затем так же поступила со второй, третьей. И объявила:
– Ефремов! У наших конфет неправильный вкус!
Иван Антонович взял протянутую Кеей конфету и попробовал.
– На самом деле, вкус необычный. Но чуть-чуть. Сам бы я и не заметил.
Азхара заинтересовалась, испытала несколько «образцов». И, спустя полминуты, сделала вывод:
– Наркотик. Я подозревала ещё вчера. Одно из блюд имело похожий вкус.
Демьян сгрёб всю посуду в центр стола. Нур сказал:
– Не будем бояться. Наши организмы его нейтрализуют. Пусть думают, что мы под воздействием.
– Но они услышали твои слова! – с удивлением сказал Эрвин.
Нур усмехнулся, посмотрел на Эрланга. Тот кивнул.
– Нет. Последние двое суток они слышат то, что хотят. Эрланг позаботился.
Эрвин взглянул на отца и с оттенком обиды спросил:
– Получают реальную видеокартинку в сопровождении слов, которых мы не говорили? И я ничего не знаю?
– Разве это так важно? – Ответил вопросом Эрланг.
Нур пояснил:
– Наркотики на планете обычное дело. Они всюду. В воздухе, воде… Одурманивание ведётся постоянно. Часть системы внушения.
– Итак, противостояние оформлено, – подвёл итог Ефремов, – Следующий шаг – за нами. Выразим протест. Как и планировали. Ноту возмущения!
– Но кому? – удивлённо спросил всё ещё обиженный Эрвин, – Вот этому, начальнику снабжения продовольственного? Он нас и не слышит.
Нур мягко сказал:
– Эрланг сейчас восстановит нормальную трансляцию. И каждый волен сказать всё, что думает.
Эрланг прикрыл глаза ладонью, через мгновение опустил руку. И объявил:
– Можно.
И Ефремов, кашлянув в кулак, негромко сказал:
– Начну, пожалуй, я. Как представитель рядовых народных масс. Королева Синхия! Когда человек хочет добиться в этой жизни всего, она, – эта жизнь, – съедает его. Полностью, без остатка. Я всего не хочу. И я не буду больше есть ваши конфеты. Они отравленные.
Кея захлопала в ладоши, рассмеялась, изменила цвет лица на оранжевый и обняла Ефремова. И добавила, заглядывая ему в глаза:
– У нас не кухонные мозги. И мы – не желудочно-кишечные существа.
Теперь зааплодировал и засмеялся Ефремов. Нур поразился: с чего они так развеселились? Конфеты всё же подействовали. Но это даже лучше. Королева с окружением не успеют подготовиться к основному заявлению. Оно наверняка будет неожиданным и вызовет быструю, не обдуманную реакцию. Что и требуется.
И он, подняв правую руку, объявил:
– Я, айл Нур, как Капитан экипажа, прибывшего на вашу планету с добрыми намерениями, выражаю общий наш протест против ограничения нашей воли. Мы требуем полной свободы передвижения по планете и свободного контакта с любым её жителем, если тот не против. От проживания в подвалах Дворца отказываемся. Нам необходимо помещение, независимое от прямого влияния власти.
Нур замолчал и спросил Эрланга:
– Я высказал всё необходимое?
– А если она не отреагирует? – озабоченно ответил вопросом Эрланг.
– В любом случае мы покидаем это жилище. Сами освобождаем себя.
И Нур обратился к «начальнику продслужбы»:
– Служитель! Мы отказались от завтрака. И объявили королеве ноту протеста. Ждём ответа десять минут. Если его не последует, покидаем Дворец. Независимо от её желания и противодействия Гвардии.
Реакция на протест поступила немедленно. Тележка с «начпродом» исчезла за дверью. И тут же в трапезную ступили семеро гвардейцев в плащах с крестами и шпагами. Загадочные излучатели спрятаны в складках гвардейской формы. Старший команды, с самым нейтральным и мужественным лицом, объявил:
– Вы приглашены на аудиенцию. Мой отряд сопроводит вас.
Ефремов подошёл ближе, внимательно рассмотрел лица и сказал:
– О, какая честь! Каждому по конвоиру. Нас уважают, друзья.
– Торжественно! – согласился с ним Демьян.
Кея подошла к Ефремову и спросила:
– А зачем гвардейцам шпаги? Чего им бояться?
Ефремов, взяв её за руку, объяснил:
– Элемент обмундирования. Вчера у них были то ли бластеры, то ли световые мечи. Эти мушкетёры из магического мира. Они способны сотворить любое оружие, какое имеется в земных книжках. Но они читают неправильные книги.
Демьян, неохотно поднимаясь со стула, проворчал:
