– Мы мало знаем. Всю планету исследовать нет необходимости. Но хранилища информации скучают по нам, – сказал Нур, размышляя о приоритетах обретённой свободы.
– А лепёшки обворожительны! – похвалил Демьян, – Я бы ещё, если можно…
Лицо Кеи загорелось румянцем, полностью имитирующим цвет Азхары. Она с лёгкой готовностью исчезла в кухонном отсеке. А Демьян закрыл глаза, впитывая земной комплекс запахов и звуков, рождённый заботой юной гайянки.
– Нет, здесь жить можно, – не открывая глаз, сказал он, – Работать совсем не обязательно, денег нет. Натуральная, природная жизнь. Коммунистический способ бытия. Так, Иван Антонович?
Ефремов поморщился и отложил развёрнутую конфету:
– Не надо мне про коммунизм. Ещё одно облако тумана из прошлого. Магия или машинная технология – есть ли разница, какие физические законы используются? Меня другое волнует…
Расцветшая Кея поставила перед ним блюдце с крайне аппетитной лепёшкой и предложила:
– А я попробую угадать, Ефремов! Ты хочешь устроить в этом путаном мире библиотеки и школы. Они тут думают, что записывать мысли вредно. Все анахатцы станут грамотными, и им не понадобится королева. Мне эта кукла не нравится.
– Да, и это, – задумчиво смотря на неё, сказал он, – Школы, библиотеки… Но, боюсь, поздно. Ничего уже не изменить. В народе закрепилась предельно простая картина мира. В генах записана, за столько поколений… Им понадобятся не сотни, а тысячи лет, Кея… А сейчас меня вот что беспокоит. Через Туманность мы попали на Дахмау. Из той же Туманности высадились на Анахате. Я понимаю, для Ананды, – простите, для Роух! – время и пространство ничего не значат. Но… Такое ощущение, что обе планеты связаны. И очень тесно. Мы движемся по плану, который предстоит понять. А я не могу уловить чего-то важного.
Демьян не согласился с ним:
– Железная звезда и солнцеподобная Дафран – ничего общего. Кроме того, что обеих звёзд нет на известных мне картах. Они же совсем разные, Иван.
– Оно так, – продолжил Ефремов, – Ты в этом разбираешься намного лучше меня. Но получается… Интересно получается. Мысль сумасшедшая, но… Разве невозможно, что у каждой звезды и планеты имеется своё зазеркалье? Изнанка! Тёмное или светлое отражение.
– Я ни в чём уже не уверен, – вздохнул Демьян, – Возможно всё, кроме невозможного. А что невозможно – кто скажет? Но что это значит для тебя лично?
Ефремов внимательно посмотрел на общую ауру Нура и Азхары. Они, обнявшись, стояли у окна с видом на озеро. Машинально завернул конфету с фантиком в лепёшку, откусил, поморщился. Кея улыбнулась, взяла из его руки свёрнутую лепёшку, развернула, освободила конфетку от обёртки, отложила в сторону. Положила новую конфету в новую лепёшку и завернула по-новому. Ефремов ничего не заметил, откусил, пожевал, запил глотком остывшего чая. И сказал:
– У меня впечатление: я из тёмного мира Земли. Изнаночного, зазеркального. Солнце, правда, не тёмное. Не Железная звезда. И тут такое же сочетание. А?
Он перевёл взгляд в сторону Кеи, но не заметил её. Демьян постарался успокоить его и снять остроту вопроса:
– Даже если так. Мы из разумной человеческой расы. Несмотря ни на что. И у нас есть надежды и перспективы. Мы не последние во Вселенной. Не изгои.
– Да, пока не изгои. Не бастарды. А куда ни посмотри – образуются Империи. Даже планетарных масштабов.
Он сделал пазу, посмотрел с недоумением на лепешку с конфетой и сказал:
– Но, простите, друзья… Задумался, а оказалось – вслух. Чуть аппетит всем не испортил. Будем пользоваться нежданным подарком – спокойными днями-часами.
Кее пришлось дважды готовить лепёшки. Но вот чай допит. Впервые с момента прибытия на Анахату экипаж уходит на отдых без напряжения.
Нуру не спалось. И, решив не тревожить Азхару, он перебрался в комнату рядом. Переставил кровать так, чтобы видеть чужое звёздное небо. Томило предчувствие, заставляя соединять яркие звёзды невидимыми линиями. Но созвездий, подобных земным или видимым с Илы-Аджалы, не получалось. Не складывалась картинка. Неужели они так далеко от Солнца? И отсутствие Луны…
Предчувствие… Скорее всего, кто-то явится. В полночь по планетному времени. Полночь – время пограничное, удобное для секретных визитов. И когда за окном мелькнула, обозначилась человеческая тень, он не удивился. Предстоит встреча. Тень прошла обратно, и замерла, заслонив звёзды над горизонтом. Неизвестный определил, в какой он комнате.
Нур поднялся с кровати, подошёл к окну. Поняв, что незнакомец его заметил, кивнул и жестом руки дал понять, что выходит.
Но без Эрланга? Нет, без него нельзя. Эрланг, он же Леран Кронин – лидер по значению не меньший, чем Нур. И у него в прошлом имеется подобная встреча.
Фаэт не спал. И встретил айла так, будто не сомневался в ночном визите. Выслушав предложение присоединиться, сказал почти весело:
– А я делаю карьеру. От Агасфера к более высокому чину… Так скоро и с Дзульмой встречусь. И стану его личным врагом, как и ты.
И, одевшись, добавил:
