Везде – одно и то же. Красивая, идиллическая природа. Люди доброжелательные, радостные. Без сопротивления вступают в беседы, читают цитаты королевы из красных блокнотов, призывают присоединиться к великому братству счастливых подданных.
Нигде и следов принуждения. Ни армии, ни полиции. Сдержанный энтузиазм, готовность к дружбе. Улыбки, сияющие глаза… Ефремов в одном из сеансов связи назвал народ Анахаты пионерским отрядом, так и не перешедшим в комсомольский возраст.
Уцепиться совершенно не за что. Суть Анахаты не давалась. Технологические и энергетические возможности правящего Дворца—Храма оставались загадкой. Как пошутил Эрланг, остался крайний выход – поймать и пытать Шойля. Судя по реакции Дворца на освобождение экипажа из «клетки», потенциал фаэтов и айлов для королевы и её окружения неизвестен. И они считают, что встретились с супермагией.
– У каждой расы – свои возможности, – сказал Демьян, устраиваясь поудобнее на походной кровати в общем, гостевом шатре, – Свои аксиомы преодоления косной материи.
Воздух светится почти как на Иле-Аджале. Запах леса, накрывшего холм, напоминает хвойный. Хотя деревья лиственные, разнообразных пород. Глубоко вдохнув смешанный аромат, Эрвин сказал:
– Уверен, они сосредоточили внимание на Нуре и отце. Их страшатся. При первом же удобном случае попытаются расправиться с ними. А потом и с остальными…
Демьян выразил своё мнение неопределённо:
– Да-а… Странное общество. Народ предельно оседлый. Сидят по домам-квартирам. Почти всю жизнь в семьях. Внешнего общения маловато.
– Потому и машин мало. Дороги пустуют. Зачем их понаделали? Люди не отрываются от видео-зрелищ. Контроль за каждым вести очень легко, – добавил Эрвин.
Эрланг говорил неторопливо, ни на кого не глядя:
– Мы не можем проникнуть в их систему производства. Магия ведь не всесильна. Каким путём создаются еда, одежда? Как удовлетворяются сословные привилегии? То, что интересы людей одинаковы, только запутывает дело. Все, без исключения, говорят охотно, но только на определённые темы. Стиль общения отличается от дворцового. Во Дворце многословие с длиннейшими фразами, в народе – склонность к краткости, чуть ли не к междометиям. За пределами своих интересов они ничего не воспринимают. Не люди, а компьютерные программы.
Демьян тряхнул сединой:
– А пожалуй, ты прав. Счастливые компьютерные программы… А на вид всё красиво и благообразно. Ни одного преступления! Даже нарушений внутреннего порядка не наблюдается.
Азхара посмотрела на Эрланга, затем на Демьяна. Нур видит: она не определила отношения к новому миру. И потому решила только добавить иллюстрацию к общей картине:
– На всю планету книга одна! Блокнот красный королевы. Цитируется перед началом всех мероприятий и дел личных. И даже перед индивидуальным приёмом пищи. Такая вот религия.
Леда переполнена сомнениями; она уже совсем не фаэтянка:
– Но ведь они довольны тем, что есть у каждого. Разве плохо? В отношениях – взаимоуважение. Ни ссор, ни зависти. Этика во всём! Полнейшая добропорядочность. Может быть, мы ищем то, чего нет? И зря обвиняем Дворец во враждебном отношении к айлам, фаэтам и землянам? А к Гайяне у них совсем никаких претензий.
Нур предвидел и такой расклад:
– Этика… Но нравственности-то нет! Внутрисословная половая распущенность. Они превзошли животных в сексе. А этот момент один сводит на нет плюсовые оценки. И – матриархат на всех уровнях, начиная от семьи. Мужчина по сути раб и слуга. То, что при этом он доволен судьбой, только настораживает. Как и то, что они ничего не читают. И, тем более, не пишут. Кем создаётся зрелищный контент? Непрерывная трансляция развлекательных и новостных каналов. Они охватывают все сферы жизни. Кто делает сценарии, снимает и прочее?
Демьян в растерянности покачал головой и сказал, размышляя, не совсем уверенно:
– Да, с культуркой проблема. Какая-то она двухмерная. Я тоскую по книгам Ананды. И думаю в основном над этим. Здесь трёхмерность во времени – только в зрелищном виде. Но иллюзия эта воспринимается плоско, вне соучастия. Земной автор книги, когда пишет её, «видит» разом все листы, готовые и задуманные. У него активно работает основополагающая рефлекторная дуга: голова, глаз, перо в руке и бумага… И потому получается книга четырёхмерная. И читатель её так и воспринимает, объемно. Через своё соучастие-воображение и фантазию. Он оживляет буквы, в которые писатель вложил жизнь. Без такой дуги – только иллюзия жизни создаётся. Человек Анахаты виртуализирован. Но виртуализация двухмерная, деструктивная…
Эрвин собрался что-то добавить, но не успел. В шатёр вихрем ворвался Ефремов, запылённый и радостный:
