— Морана долго горевать не станет. Пожелает — создаст себе новую «Снегурочку». Что до Кащея… Он и раньше меня не жаловал, а после Змеевика и вовсе невзлюбил.
— Отчего же?
— Я была создана, чтобы стать женой Полоза. Не справилась.
— Но ведь это Морана что-то Полозу нашептала. Велела ему тебя не выбирать.
Сама владычица мертвого царства в этом не призналась. Ее чувства в том давнем разговоре сказали лучше любых слов.
— Кащей не знает. Для него я — как бельмо на глазу. Я не справилась со своим предназначением. Я его подвела.
Баюн подобрался поближе, но когти не прятал. Усы его дергались, будто он пытался унюхать исходящий от Мары запах. А не было его.
Яснорада задумчиво смотрела на Мару.
— Как ты болото сумела пройти?
— Трясину заморозила.
Яснорада ахнула.
— А если болотники, что там на дне спят, пострадали?
Мара снова пожала плечами — дескать, ей-то какое дело?
— За нечисть, что людей заманивает и утаскивает с собой на дно, волнуешься? — Если бы голос царевны не звучал так бесстрастно, можно было решить, что она недоумевает.
Яснорада ничего отвечать не стала.
— А лес?
— Пригрозила, что призову зиму, морозом весь их урожай побью. Без грибов и ягод останутся.
— Представляю, как они разозлились, — хмуро сказала Яснорада, вспоминая лесавок.
— А мне-то что?
Яснорада вскинула голову.
— А река? Меня-то они провели по броду…
Мара повела хрупким плечом.
— Я заморозила воду и по мосту ледяному прошла.
Баюн заворчал, да и Яснорада такому признанию была не рада.
— Все должно быть по-твоему, верно? И неважно, какой вред ты другим причинишь, пока протаптываешь дорогу к цели?
Мара не распознала в ее словах ни упрека, ни осуждения. Приняла их за чистую монету.
— Верно.
Яснорада покачала головой. Лесавка Ладка досадовала, называя ее «доброй душой», но и у ее доброты были границы.
— Нельзя так. Знаю, к состраданию тебе не приучали…
Мара дослушивать не стала:
— Не позволишь с тобой идти?
После паузы, вызванной неожиданным вопросом, они с Баюном заговорили одновременно. Кот решительно отрезал: «Нет», Яснорада сказала: «Позволю».
— Если со мной пойдешь — меньше вреда причинишь людям, — объяснила она и Маре, и недоумевающему Баюну.
В голове молоточками застучало: «А людям ли?» Неважно. Люди, навьи дети, нечисть навья… Какова бы ни была их сущность, она — не повод намеренно им вредить. Хотя их собственная сущность была им поводом вредить людям…
Яснорада прижала пальцы к заколовшим вдруг вискам. Это и есть та взрослая жизнь, о которой так много написано в книгах Яви? Когда на один вопрос не можешь найти одного верного, исчерпывающего ответа? Когда каждый из них порождает новое «но»? Когда рядом нет тех, кто развеет сомнения, и все ответы приходится искать самой?
Казалось, причины, что побудили Яснораду взять ее с собой, Мару вовсе не беспокоили. Царевна шагнула вперед, чтобы с ней поравняться, и едва не сшибла Баюна на своем пути.
— Ты даже не спросила, куда я иду.
Мара пожала плечами.
— Туда же, куда и я. Прямо.
Богдан отдавал себе отчет в том, что начал страдать своеобразной формой одержимости. Где бы ни находился — дома, в школе или на улице, он всюду высматривал клякс. Такое странное поведение не смогло укрыться даже от Матвея. Он задавал вопросы, на которые Богдан не отвечал. Просто не знал, что ответить.
А ведь речь шла о его лучшем друге. О том, кто примирил Богдана с переездом в город, после того как он оставил в деревне всех своих друзей. О том, с кем они близко общались с седьмого класса. Если не Матвею рассказывать обо всех происходящих с ним странностях… то кому? Не маме же. Ей и без того хватило испытаний.
Все предыдущие планы (игнорировать проблему, пытаться коснуться проблемы, чтобы понять, на самом ли деле она существует или она — просто плод его воображения) с треском провалились. Значит, Богдану нужен был новый план. Жажда разобраться в происходящем бурлила в нем, превращаясь в спортивную злость, толкающую действовать, придумывать и предпринимать новые шаги.
О том, что он (безуспешно) использовал спиритическую доску, Богдан поклялся не рассказывать ни единой живой душе. Дальше в ход пошли куда более серьезные меры — а именно, профессиональное медицинское обследование. Разумеется, тайком от родителей. Для этого ему пришлось с глазу на глаз поговорить с Галиной Витальевной, маминой знакомой, которая работала терапевтом в местной поликлинике. Она и выписала ему направление. Богдан убедил ее ничего не говорить маме — чтобы лишний раз не волновалась.
Разумеется, в больнице его проверяли, а времени с момента выписки прошло всего ничего. И все же Богдан хотел во всем удостовериться.
Со зрением у него все оказалось в порядке, энцефалограмма не выявила никаких отклонений. С точки зрения физиологии он был здоров как бык. Или как нормальный подросток, который никогда в жизни не попадал в аварию.
Кляксы, которые вместе с ним слушали вердикт врача, казались издевкой.
***