Ветта чувствует себя неловко наедине с этим мужчиной. Ей приходит в голову, что она почти боится его. Почти, потому что девушке кажется, что он вряд ли опустится до причинения ей вреда. Киндеирн не кажется тем, кто может спокойно причинить вред женщине. Он не позволит себе ничего подобного. Девушка уверена, что ей просто нечего бояться. Уж во всяком случае не на собственной свадьбе. Она не из тех, кого стоит пытаться убить — нет никакого смысла. Она не является ни представительницей одной из воюющих сторон — Певны не были достаточно сильны, а к Изидор Ветта не принадлежала. Во всяком случае, пока. И сама по себе она не являлась достаточно важной фигурой в этой войне. Она ещё и просто фигурой едва ли являлась.
Ветта чувствует себя ужасно неловко, потому что вполне способна думать и неплохо представляет, сколько взглядов сейчас приковано к ней. Она прекрасно знает, как сильно испорчена репутация Киндеирна Астарна в этом плане — у него четыре жены, и по слухам, он был не прочь жениться в пятый раз, у него было около трёх десятков любовниц, у него было множество наложниц… Воздуха катастрофически не хватает, в голове колоколом бьётся мысль, что даже стоять рядом с алым генералом молодой девушке или женщине нельзя, если она не хочет, чтобы её честь не была замарана. И Ветта задумалась бы, обязательно задумалась бы над тем, не стоит ли ей отвесить генералу пощёчину и с оскорблённым видом пожаловаться Нарциссу, Сибилле или кому-нибудь ещё из старшего поколения Изидор, если бы только на горизонте не маячил Актеон, улыбающийся и почти что счастливый, прижимавшийся к своей тётушке неприлично близко, так, что даже слепой бы заметил, почувствовал… И из-за той обиды, которая терзает её душу, она готова совершить что-нибудь куда более безумное, нежели обычный танец с Киндеирном. Вот если она пойдёт и попробует подраться со своим мужем — разве это будет менее непростительным поступком? Девушка чувствует необходимость что-нибудь совершить. Даже если за это её потом будут ругать — в конце концов, разве можно случиться что-то плохое на свадьбе? В конце концов, это совсем не история для девушки вроде Ветты Певн. Такое могло скорее случиться с какой-нибудь девушкой из герцогского рода Итиноссов или из княжеского рода Ахортон. А Ветта… Глупо даже думать, что на этом торжестве могло произойти что-то непредвиденное, если только не брать в расчёт возможное поведение Сибиллы Изидор и Киндеирна Астарна. Певнская княжна не из тех, с кем случаются сказки или кошмары. Наверное, она из тех, с кем вообще не должно ничего случаться. Из тех, кому следует жить, надеясь только на собственные силы, на собственную фантазию, из тех, кто может не слишком бояться неожиданных последствий, потому что примерно может их просчитать. Поэтому ей не стоит оглядываться по сторонам и нервничать из-за каждого пустяка.
Ветта уверена, сейчас она просто должна станцевать с Киндеирном. В конце концов, он не кажется ей таким уж чудовищем, как про него говорят. А обида — жаркая и болезненная, на всех на свете — лишь подстёгивает её. Толкает её прямо в руки самого алого солнца Ибере. И лишает всякого стыда за подобный поступок — который, однако ещё не совершён, хотя Ветта и уверена, что всё-таки сделает это. Она просто обязана совершить это, иначе никогда не простит себе этой упущенной возможности.
Однако несмотря на всю свою решимость, Ветта чувствует, что ноги её становятся словно ватными. Она едва может сделать несколько шагов. Настолько происходящее кажется ей странным, удивительным и… Невозможным. Происходящее кажется девушке совершенно невозможным. Молодая княгиня едва может смотреть на что-то, кроме узоров на мраморном полу. Ей хочется закрыть своё лицо руками и сбежать, исчезнуть. Тогда, во всяком случае, не придётся никого видеть. Тогда не придётся бояться, что будут какие-нибудь последствия её поступка, тогда не придётся волноваться, насколько глупо она смотрелась на собственной свадьбе. Тогда не придётся стыдиться собственной неловкости, собственной несуразности. Тогда не придётся нервничать из-за того, что говорят за её спиной. Ветте хочется спрятаться, пропасть, только чтобы не чувствовать себя настолько ущербной. Сибилла улыбается, и девушке кажется, что она прямо смеётся над ней, над обычной глупенькой девочкой, которую практически продали княжескому роду Изидор, как продают редких зверей или мешок картошки. И Ветта слишком сильно злится, чтобы мыслить здраво — ей очень хочется как-нибудь отомстить этой самовлюблённой княжне, которая была уверена в том, что имеет все права распоряжаться чужими жизнями. И ей кажется, что Киндеирн — самый лучший способ как-то напакостить Сибилле. Они никогда не ладили, а если война всё-таки разгорится с новой силой, и вовсе окажутся с разных сторон.
