Тысячи звёзд смотрели на неё, ни на секунду не отводя своего взора. Или она на них. Впрочем, не так важно. Княгине нравилось небо на Вайвиди. Впрочем, до некоторых пор ей вообще нравился этот уровень. Возможно, когда война закончится, когда пройдёт не одна тысяча лет, Ветта сможет не чувствовать боли, только сейчас ей хочется поскорее уехать отсюда. Тысячи звёзд… Княгине нравятся звёзды. Всегда нравились. Почти так же сильно, как и леса Леафарнара — леса, в которых она выросла, по тропинкам которых бегала босиком, ягоды в котором срывала и сразу ела. И княгиня готова чувствовать себя той маленькой девочкой, которая всегда чувствовала себя так хорошо, что… Когда-то давно Ветта не могла и подумать, что ей придётся покинуть Леафарнар, а теперь оказалось, что она смогла прожить вдали от родного дома двадцать семь тысяч лет, что она смогла не только выжить, но и чувствовать себя куда лучше, чем ей казалось первые сто лет в Дараре. Княгиня хотела бы думать, что она не сможет жить вне Леафарнара — так жить было куда проще. Так она смогла бы верить ещё во что-то. А верить во что-то просто необходимо. Иначе жить становится так трудно, что лучше даже не думать. И сейчас Ветта старается верить, что позиция Изидор совершенно неправильная. Что самое лучшее для неё сейчас — поддержать притязания Киндеирна. Киндеирн Астарн, во всяком случае, имеет хотя бы малейшие представления о чести. И пусть он куда беспринципнее Актеона — Ветта уверена, что у её мужа на самом деле множество принципов, в которые он закован с головы до ног.
Она опирается локтями на ограду. И ей всё кажется, что ещё чуть-чуть — и она как-нибудь упадёт. Упадёт и разобьётся, потому что крылья у неё уже давно перестали быть хоть в чём-то полезны. Впрочем, наверное, это был бы самый хороший для неё вариант — так не будет больше боли. Не будет больше страданий. И мыслей о том, что нет больше ни Трифона, ни Дорис — смерть отца она пережила куда лучше. И смерть Олега — она узнала о ней тысяч десять назад, хотя погиб он гораздо раньше — тоже.
Война — всегда плохо, говорит она себе. Ведь война — это люди. Живые люди со своими страстями, недостатками и достоинствами, благородные, подлые, лживые и слишком честные в одно время. Олег был хорошим. Во всех смыслах хорошим. Не таким вспыльчивым, как Яромей, но и не таким занудой, как Милвен. С Олегом вряд ли можно было поговорить обо всех мыслях, что приходили ей в голову. И далеко не все затеи сестры он поддерживал, но… Он был близок с ней, когда Ветта ещё жила на Леафарнаре. И он был её братом. И Олег погиб на этой войне, сражаясь, очевидно, вовсе не за те идеалы, в которые верил сам.
Ветта чувствует, как злость в который раз поднимается в её душе. Она покрепче сжимает в руке снятую с сына золотую пектораль — пожалуй, это всё, что ей позволено было взять. Украшение должно было быть похоронено вместе с телом Трифона, но, к счастью, княгиня успела убедить мужа позволить ей забрать пектораль. Когда-то Олег любил подобные украшения. Когда-то ему нравилось золото, и Ветта всегда могла найти множество браслетов, колец и застёжек в его комнате.
Порой Ветте очень стыдно, но очень часто она ночами благодарит богов, что погиб именно Олег, а не Яромей. Последнего она любила слишком сильно, чтобы даже думать о том, что он мог когда-нибудь погибнуть. А к Олегу она относилась куда холоднее, пусть и куда лучше, чем к Милвену. Война могла отобрать у неё всех. Даже тех, кто был жизненно необходим. И каждый день может оказаться последним. Ветта каждый день проклинает эту войну. И надеется, что когда-нибудь Ибере снова станет мирным. Надеется, что когда-нибудь всё закончится…
Теперь же у княгини остались лишь воспоминания о Леафарнаре и жажда мести. И это было всё, что заставляло её жить.
Вайвиди они спешно покидают где-то через месяц после похорон Трифона. Ветта больше не может там оставаться. Её характер день ото дня становится всё хуже, терпение всё чаще покидает её, и Актеон, видимо, понимая её горе, решает, что лучше переехать куда-то в другое место — туда, где каждое дерево, каждый камень не будут напоминать его жене об умерших детях.
Возможно, он даже прав, и княгине не стоит оставаться на Вайвиди. Трифон и Дорис были её детьми. Долгожданными и любимыми… Ветта ужасно чувствовала себя на Альджамале. Тот уровень просто ненавидел её и словно намеренно уничтожал её здоровье, разрушая её крылья и устраивая выкидыши один за одним. На Вайвиди же было куда проще. И в первый момент, когда её супруг собирается покинуть цитадель, княгиня пугается, не решил ли он отвезти её обратно в Дарар — тогда план мести пришлось бы выполнить куда быстрее. И неизвестно, смогла бы Ветта выполнить его настолько хорошо, как ей хотелось бы.
