С другой стороны, Леннеберг [33] и Фойер [34] выступили с резкой критикой методологии и выводов Уорфа. Леннеберг оспаривает главным образом методологию. Во-первых, он критикует по ряду оснований метод перевода, который Уорф так часто использовал для демонстрации различий между языками; большие различия в языковом описании такого события, как чистка оружия, необязательно означают соответствующие различия в восприятии этого события и могут быть просто результатом метафорического оформления языка, о котором носители, как правило, не знают (так же как мы каждый раз не связываем слово «спасибо» с пожеланием «спаси Бог»). Во-вторых, Леннеберг настаивает на том, что языковые и неязыковые события должны быть отдельно наблюдаемы и описаны, прежде чем их можно будет соотнести, и что при доказательстве связи между такими событиями должны применяться обычные правила доказательства. В противном случае принцип лингвистической относительности становится замкнутым, тавтологичным, поскольку единственным доказательством различий в мировоззрении оказываются языковые различия. Социолог Л.С. Фойер считает, что на априорных основаниях нельзя предполагать, что культуры, представители которых говорят на разных языках, будут по-разному воспринимать пространство, время, причинно-следственные связи и другие фундаментальные элементы физического мира, поскольку правильное восприятие этих элементов необходимо для выживания.
Поскольку эти и другие логические, методологические и психологические трудности были недавно подробно разобраны на специальной конференции, в которой приняли участие лингвисты, антропологи, психологи и философы [35], представляется бессмысленным останавливаться на них здесь. Однако, пожалуй, хотелось бы нивелировать отрицательный, пессимистический тон, в котором проходила конференция, указав на то, что до сих пор по гипотезе Сепира – Уорфа было проведено крайне мало исследований надлежащего характера. За исключением эксперимента, проведенного Брауном и Леннебергом [36], в ходе которого было показано, что различия в способности узнавать и запоминать цвета связаны с наличием конкретных названий цветов, практически нет исследований, которые бы должным образом проверяли наличие корреляций между языковой структурой и нелингвистическим поведением. Многочисленные предложения, указывающие на необходимость проведения таких исследований, были высказаны в монографии под редакцией Осгуда и Себеока [37].
Есть еще одно соображение, которое не получило достаточного освещения в различных обсуждениях гипотезы Сепира – Уорфа, а именно: принцип лингвистической относительности может быть не столь автологическим, как это представляется. Утверждается, что, апеллируя к различиям в языках как к различиям в поведении, в мировоззрении, мы просто констатируем тавтологию. Утверждается также, что необходимо найти нелингвистические формы поведения, которые коррелируют с языковыми различиями. Это, несомненно, было бы желательно, но есть смысл интересоваться языковыми различиями как таковыми, независимо от нелингвистических поведенческих коррелятов. Если допустить, что существует такое понятие, как скрытое, неявное поведение, состоящее из психических состояний, установок, опосредованных процессов и т. п., то придется признать, что такое поведение в значительной степени недоступно наблюдению, кроме как через устное сообщение. Независимо от того, предполагаем ли мы в действительности какие-либо психические процессы, стоящие за ними, мы вынуждены придавать большое значение вербальным ответам в их многообразных формах как основным данным, относящимся к механизмам восприятия и познания.
