Языковая сторона беззвучного мышления, мышления без речи, пока еще мало изученаа. Беззвучное мышление – это, в сущности, не задержанный разговор, не невнятное бормотание и не беззвучное возбуждение гортани, как полагают некоторые [51]. Такое объяснение лишь кажется правдоподобным для лингвистически неискушенного «здравого смысла». Но «здравому смыслу» неведомо, что говорение само по себе есть использование сложной культурной организации, так же как неизвестно ему и о культурных организациях вообще. Смысл, или значение, возникает не из слов или морфем, а из закономерных отношений между словами или морфемами. Изолированные морфемы, такие как «Джон!» или «Иди!», сами по себе являются моделями очень специализированного типа, а не элементарными единицами. Слова и морфемы – это моторные реакции, но факторы связи между словами и морфемами, образующие категории и схемы, в которых заключено языковое значение, – это не моторные реакции; они соответствуют нейронным процессам и связям немоторного типа, беззвучным, невидимым и по отдельности ненаблюдаемым [52]. Не слова произносятся, а отношения между словами, которые позволяют им работать вместе для достижения какого-либо осмысленного результата. Именно эти отношения, этот раппорт составляет реальную сущность мысли в той мере, в какой она является языковой, и в конечном счете делает бормотание, колебания гортани и т. п. избыточными. Немоторные процессы, которые являются сутью, по своей природе связаны между собой в соответствии со структурой конкретного языка, и активация этих процессов и связей в любом виде, с участием гортани, без нее или помимо нее, на переднем плане сознания или в том, что было названо «глубоким колодцем несознаваемых размышлений»b, – все это языковые операции по созданию моделей, и все они имеют право называться мышлением.
Более того, анализ беззвучного мышления по моторным колебаниям, соответствующим подавленным словам и морфемам, будет не более подлинным анализом мышления, чем анализ языка по словам и морфемам – подлинным анализом языка. Самая грубая и дилетантская грамматика окажется куда более действенной, а научная грамматика – это неизбежно глубокий анализ отношений.
Например, грамматический род в английском языке – это система отношений, которая имеет практически минимальное внешнее отображение в морфемах. Единственными его моторными реакциями являются два местоимения he и she [53]. Моторные процессы, реализующие родовые связи существительных, не дифференцированы по полу, но связь между таким моторным процессом и другим моторным процессом, реализующим соответствующее местоимение he или she, является: 1) отдифференцированной по роду, 2) немоторной, поскольку эти два моторных процесса дискретны и могут быть даже разделены длительным периодом покоя. Род существительных, таких как мальчик, девочка, отец, жена, дядя, женщина, леди, включая тысячи имен собственных, таких как Джордж, Фред, Мэри, Чарли, Изабель, Изадор, Джейн, Джон, Алиса, Алоизий, Эстер, Лестер, не несет никаких отличительных признаков пола, подобных латинским – us или – a, в рамках каждого моторного процесса; но, тем не менее, каждое из этих тысяч слов имеет неизменную связь-сцепку, с абсолютной точностью соединяющую его либо со словом «он», либо со словом «она», которая, однако, не входит в структуру эксплицитного поведения до тех пор, пока этого не потребуют особые ситуации общения. Эти тысячи связей, объединяющихся вокруг общей точки местоимения и распространяющихся на все тысячи существительных одного рода, образуют своего рода психический комплекс, относящийся к: 1) немоторной и невыраженной сфере, 2) мыслительной функции по определению Юнга, 3) языковому и культурному строю.
