Нет никаких явных оснований для того, чтобы такой комплекс не вступал в различные функциональные связи с другим содержанием мысли, не требуя при этом привлечения отдельных слов или знаков класса, с которыми он связан. Мы можем размышлять, скажем, о разделении труда между полами в определенной культуре, не прибегая к довольно книжным словам «женский» и «мужской» и не обращаясь к ним постоянно в своих размышлениях на эту тему. Скорее всего, прокручивая в голове эту тему, мы просеиваем факты в плане некоего привычного осознания двух полов как постоянного классификационного факта в мире мышления, что совершенно непохоже на пол как понятие или пол как ценностное ощущение. В основе этого теневого, абстрактного и бессловесного представления о половой классификации лежат не слова «пол», «женское» или «женщина», а языковая связь, отличная от языкового высказывания. В английском языке это, вероятно, движение к более полному осознанию двух больших комплексов связей, относящихся к языковой подоплеке соотношения биологического пола и грамматического рода. Можно сказать, что в размышлении функционирует именно совокупное местоименно-связочное действие класса слов «Джордж, Дик, Уильям» или «Джейн, Сью, Бетти», а не вербальное понятие «мужчина» или «женщина». Но в языке, не имеющем категории рода, таком как китайский или хопи, всякое мышление в плане деления полов не может быть подобным; оно предположительно будет оперировать словом, или чувством, или образом, или символом, или чем-то еще.
Такая языковая категория, как род в английском, которая не имеет явного маркера в классе слов, но действует посредством незримого обмена связей таким образом, что определяет некоторые другие слова, обозначающие этот класс, я предлагаю называть «неявным» классом, в отличие от класса «явного», такого как род в латыни. У навахо существует скрытая классификация всего мира объектов, основанная отчасти на одушевленности, отчасти на облике. Неодушевленные тела делятся на два класса, которые лингвисты обозначили как «круглые предметы» и «длинные предметы» [54]. Эти обозначения, разумеется, искажают действительность, огрубляют ее и потому негодны. В самом языке навахо нет понятий, адекватно отражающих классы. Такое скрытое представление, как скрытый грамматический род, так же поддается определению и в своем роде так же определенно, как и вербальное понятие «женщина» или «женское», но оно совсем иного типа; это не аналог слова, а связь-система, и осознание его носит интуитивный характер; мы скажем, что оно скорее ощущается, чем постигается. Быть может, это то, что в индусской философии называется
Неявный языковой класс может не касаться какой-либо значительной дихотомии объектов, он может иметь очень тонкий смысл и не иметь явных признаков, кроме определенных характерных реагирований с некоторыми явно маркированными формами. Это и есть то, что я предлагаю называть
