Классы существительных, основанные фактически или предположительно на очертаниях, в различных американских языках могут быть как явными, так и неявными. В языке навахо они неявные. Некоторые слова относятся к классу «круглых» (или «округлых»), другие – к классу длинных объектов, третьи попадают в классы, не зависящие от очертаний. Ни один явный маркер не указывает на класс. Признаком класса, как и в случае с английским родом, является реактивность; однако это не местоимение, а выбор между определенными основами глаголов, которые относятся к одному классу и ни к какому иному, хотя существует очень много основ глаголов, к этому размежеванию безразличных. Я сильно сомневаюсь, что такие различия, по крайней мере в языке навахо, можно считать языковым отображением неязыковых объективных различий, которые будут одинаковыми для всех наблюдателей, так же как половая принадлежность; скорее они являются неявными грамматическими категориями. Так, в процессе изучения языка навахо необходимо уяснить, что печаль относится к классу «круглых». Первое впечатление от таких неявных категорий, продиктованное здравым смыслом, – это ощущение, что они представляют собой просто различия между разными видами опыта или знаний; что мы говорим «Джейн пошла домой», потому что знаем, что Джейн – женщина. На самом деле мы вовсе не обязательно что-то знаем о Джейн, Джейн может быть просто именем, но, услышав это имя, скажем по телефону, мы говорим: «А что с ней?» Руководствуясь здравым смыслом, мы можем пойти дальше и заметить, что знаем, что имя Джейн дается только женщинам. Но такой опыт является языковым, это изучение английского языка путем наблюдения. Более того, легко показать, что местоимение согласуется только с именем, а не с опытом. Я могу дать имя Джейн автомобилю, скелету или пушке, и все равно будут использоваться местоимения женского рода. У меня есть две золотые рыбки; я назвал одну Jane, а другую Dick. Я могу сказать: Each goldfish likes its food, но не Jane likes its food better than Dick. Я должен сказать: Jane likes her food. Слово dog (собака) относится к общему роду с предпочтением he и it, но наличие у собаки мужского или женского имени определяет местоимение; мы говорим не Tom came out of its kennel, а Tom came out of his kennel, Lady came out of her kennel. Типичные «собачьи» имена относятся к классу he: Towser came out of his kennel. Мы говорим See the cat chase her tail, но никогда не говорим See Dick chase her tail. Слова «ребенок», «малыш», «младенец» относятся к общему роду и подразумевают форму it, но собственные имена детей подразумевают либо he, либо she. Я могу сказать: My baby enjoys its food, но было бы с языковой точки зрения неправильно сказать: My baby’s name is Helen – see how Helen enjoys its food. Я также не могу сказать My little daughter enjoys its food, поскольку слово daughter (дочь), в отличие от baby (малыш), требует местоимения женского рода.
Точно так же обстоят дела и с различными неявными категориями в экзотических языках: там, где последние считаются отражением объективных различий, речь может идти скорее о грамматических категориях, которые до определенного момента просто согласуются с объективным опытом. Они и правда могут отражать опыт, но опыт, рассматриваемый в терминах определенной языковой схемы, неодинаковый для всех наблюдателей. С другой стороны, различия между присутствующим и отсутствующим, видимым и невидимым, существующие во многих американских языках, вполне могут отражать эмпирические различия; и опять же такие эмпирические различия могут накладываться на чисто грамматические классификации, образуя смешанные классы, такие как [эмпирически присутствующий + грамматически женский].
