Язык звериных образов полностью

Мы уже знаем, что вещи, о которых идет речь, могут быть описаны по многим четким, заметным с первого взгляда признакам. При таком их обилии и достаточно большом количестве предметов, ими характеризуемых, эти признаки могут сочетаться самыми разными способами (эта возможность обусловлена тем, что в традиционном искусстве при создании произведений, тождественных не только по сути, но и по стилю, допустима определенная свобода вариаций). Такая ситуация зачастую провоцирует исследователя на построение рядов-цепочек, в которых каждый предмет отличается от соседних лишь по некоторым признакам, по остальным же — сходен с ними. При недостаточно хорошо разработанной хронологии памятников можно беспрепятственно трактовать полученные цепочки как типологические ряды, отражающие эволюцию изображений. В предыдущей главе уже говорилось о не всегда обоснованном, хоть и распространенном стремлении представить любой процесс в виде эволюции — там шла речь о таком периоде в истории этого искусства, который носил взрывной, а не эволюционный характер. Теперь же мы подошли к началу плавного эволюционного развития звериного стиля, но и здесь следует воздерживаться от соблазна все и везде объяснять лишь эволюцией. Избежать этого было бы проще, если бы произведений звериного стиля было очень много — тогда перед нами бы оказались значительные серии вещей, что помешало бы строить несуществующие ряды. Однако пока мы, к сожалению, этого не имеем. И все же, думается, возможно отличить эволюцию, существующую лишь в представлении исследователя, от действительно происходившей.

Вспомним о тех особенностях скифского звериного стиля, о которых шла речь в самом начале этой книги и которые лежат в основе избранного подхода к его произведениям. Все четкие, яркие признаки изображений животных, их резко акцентированные основные черты говорят прежде всего о том, что эти изображения были глубоко осознаны древней культурой, были для нее своими. А что, если попробовать отделить хорошо и полностью осмысленное от того, что еще предстояло понять, — от того, что хоть и не чужое, но еще не совсем свое? Наверное, это можно сделать по признакам, которые должны отличать изображения, целиком выдержанные в традиции, от тех, в которых канон выглядит нарушенным. Слабое или неправильное акцентирование признаков может свидетельствовать об их недостаточной осознанности, а это в свою очередь позволяет предполагать, что подобные изображения на данной территории не изначальны. Иногда новые типы изображений так и не приживаются в местностях, куда они проникли, и тогда либо исчезают, либо трансформируются в нечто более понятное и близкое местной традиции. Попробуем проследить эти процессы — именно они помогут нам представить, как происходила эволюция раннего звериного стиля по мере того, как он распространялся вширь от мест его сложения.

Интересный материал для таких рассуждений предоставляют скифские навершия — особая категория вещей, о которой уже шла речь во «Введении». Как мы помним, они чаще всего представляют собой бубенец на втулке или с черешком, на вершине бубенца помещена фигурка животного или его голова. Головы, помещенные на навершиях, принадлежат самым разным существам, как реальным, так и фантастическим. Среди изображений фантастических существ для нас интересны прежде всего головы непонятных зверей на навершиях из Келермесского кургана № 3. Наиболее яркие их отличительные признаки — обрубленная форма морды, высокие, торчащие вверх уши и раскрытая пасть со свисающим наружу языком. Остальные детали изображения прослеживаются плохо, они просто не отмечены. Не показаны даже глаза, которые в зверином стиле, как мы знаем, всегда четко акцентируются и, как правило, преувеличиваются. Голова смоделирована чрезвычайно условно, но без всяких следов сходящихся под углом плоскостей — поверхность ее гладкая, «цилиндрическая».

Такая моделировка поверхности в сочетании со слабо отмеченными глазами традиционна для искусства кобанской культуры Северного Кавказа, и, кстати, в памятниках той же культуры можно встретить зверей с такой же обрубленной мордой — как правило, это хищники^{126}. А торчащие вверх уши и язык в раскрытой пасти характерны для орлиноголовых грифонов архаического греческого типа, один из которых изображен на других навершиях из того же кургана. Можно предположить, что странное существо с обрубленной мордой — тоже разновидность грифона (но уже не орлино-, а львиноголового), созданная на основе образа орлиноголового грифона, но одновременно и под влиянием традиций искусства кобанской культуры. Голова помещена на бубенце грушевидной формы с высокими прорезями.