Интересно, что строка
Аз бех на земли и на небе я бераспадается на две части — два предложения. Грамматическая организация первого из них —
Аз бех на земли— строго соответствует исходной норме не только в употреблении глагола, но и в употреблении архаической формы существительного местного падежа (в современном языке — предложного). В сочетании
и на небе я бе —исторически правильной формой существительного была бы форма
на небеси.Местоимение
аз —старославянское, я — современное русское (известное, впрочем, и в древнейших памятниках русской письменности), развившееся из архаического русского
язь.Отметим, что переход от старославянского
азк позднему русскому
яздесь копирует структуру подлинных текстов, ср., например, употребление этих местоимений в Грамоте Великого князя Мстислава и его сына Всеволода 1130 года (см.: Обнорский, Бархударов, 1952: 33), а текст этой грамоты с давних времен анализируется на занятиях по исторической грамматике.
В строке
Он мученическу кончину прияхпри субъекте
азстоит форма 3-го лица, отчуждающая субъект от его действия, а 1-е лицо при субъекте
он(князь) дает представление о слитности рассказчика с персонажем, то есть о внутреннем переживании лирическим героем того события, которое произошло с героем сюжетным. Ирония, анахронизм как поэтический прием в изображении ситуации делают этот орнамент из архаизмов в точном и неточном грамматическом значении сильным поэтическим средством.
Подобное явление можно наблюдать и в таком стихотворении:
СОНЕТ В САМОЛЕТЕОтдельный страх, помноженный на сто.Ревут турбины. Нежно пахнет рвота.Бог знает что… Уж Он-то знает, чт'oнабито ночью в бочку самолета.Места заполнены, как карточки лото,и каждый пассажир похож на что-то,вернее, ни на что — без коверкотавсе как начинка собственных пальто.Яко пророк провидех и писах,явились знамения в небесах.Пока мы баиньки в вонючем полумраке,летают боинги, как мусорные баки,и облака грызутся, как собакина свалке, где кругом страх, страх, страх, страх
[61].В русский язык вошла форма
писах —‘я написал’ — в составе поговорки
еже писах, писахиз Евангелия. Приведем соответствующий фрагмент в переводе на современный язык:
Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: «Иисус Назорей, Царь Иудейский»<…>
Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: «Царь Иудейский», на что он говорил: «Я Царь Иудейский». Пилат отвечал: что я написал, то написал(Ио., 19, 19, 21–22).
В стихотворении «Сонет в самолете» аграмматизм формы
писах— явление смыслообразующее: этот текст, как и предыдущий, принципиально анахроничен: небо представлено пространством небесных знамений и авиаполета, образы стихотворения подчеркнуто деромантизированы. Общая тема — десакрализация символа, которым стало чувство полета, скептицизм в изображении технического прогресса, деперсонализация ощущения, скептическая ревизия понятия
страх божий.Все это делает формы 1-го лица в значении 3-го ироничными.
Конечно, для современного массового сознания значение грамматического лица представляется невыраженным в формах типа
бых, бе, приях.Бывшее окончание 1-го лица -х(ъ) воспринимается как стилизующий архаичный аналог суффиксу глаголов прошедшего времени
-л,не указывающему на лицо.
Но рассогласование форм грамматического лица становится у Лосева точкой концентрации смысла и тогда, когда это касается не архаических, а современных форм:
