– Всегда, сэр, – разве что, когда пожилой джентльмен выходит через калитку наружу, он переодевается в карете в черное платье, а когда возвращается, вновь снимает его и оставляет в экипаже.
– А почему бы, скажите на милость, ему не переодеться в доме?
– О, вот чего не знаю, того не знаю, сэр! Но всякий раз происходит то, что вы только что видели сами. Возница, и лошади, и что бы то ни было еще, что не белого цвета, никогда не проходят за ограду; и разве после всего этого они – не чудики?
– Да, похоже, что так оно и есть; но не хотите ли вы сказать, что всё находящееся по ту сторону садовой ограды – белого цвета? Ей-богу, вы, должно быть, слегка преувеличиваете!
– Ничуть, сэр! Возница, который не очень складно говорит по-английски, иногда заходит сюда пропустить стаканчик. Сам-то он в доме не живет и большую часть времени шатается без дела. Так вот, он мне как-то рассказывал, что все предметы во всех комнатах этого дома – от чердака до гостиной – белые; а что и
– Как же вам удалось проникнуть в этот зачарованный замок?
– Я не проникал туда, сэр, я лишь оглядывал сад и дом снаружи, с того места, откуда вы и сами сможете все это увидеть, ежели захотите. Когда эти люди только-только там появились, старый Мэт, сторож и звонарь здешней церкви, стал рассказывать о странностях, которые наблюдал с колокольни; и как-то раз любопытство толкнуло меня пойти туда и глянуть на все своими глазами. В жизни не слыхал о таких диковинах! Неудивительно, что их прозвали чудиками в белом.
– Что ж, вы разожгли любопытство и во мне, – сказал я, усевшись верхом, – и, если будет время, я непременно побываю на колокольне старого Мэта, когда в следующий раз поеду этой дорогой.
Даже самому себе я не смог бы объяснить, отчего эти таинственные люди произвели на меня столь сильное впечатление; в следующие два дня ничто другое почти не занимало мои мысли. Я исполнял свои обязанности рассеянно, непрестанно размышляя об одном и том же: я пытался разгадать, почему в доме того иностранного джентльмена в ходу лишь один цвет. Кто составлял его домашний круг? Была ли у него семья? И существовало ли какое-то объяснение его эксцентричности, кроме умопомешательства, на котором настаивал хозяин гостиницы? Так уж случилось, что в пору ученичества я увлекался изучением умственных расстройств, и теперь во мне проснулся живой интерес к наблюдению новой разновидности сумасшествия – если это действительно было сумасшествие.
Наконец пришел день, когда, возвращаясь в город после очередного визита к своему пациенту, обосновавшемуся в предместье, я спешился возле гостиницы и попросил хозяина на время поставить мою лошадь в конюшню.
– Я собираюсь глянуть на ваш дом умалишенных, – сказал я. – Как думаете, Мэт где-то неподалеку?
– Да, доктор, не более получаса назад я видел его за работой на кладбище; как бы то ни было, он не мог уйти дальше своей лачуги, что у самой кладбищенской ограды.
Церковь представляла собой обветшалое, увитое плющом здание с квадратной нормандской колокольней, вокруг которого виднелось множество старых могильных камней, серых и поросших травой. Эго были типично сельская церковь и сельское кладбище; обнаруживая подобное так близко к границам большого города, диву даешься – покуда не вспоминаешь, как этот большой город год за годом наползает на сельскую местность, постепенно одевая в камень и бетон приземистые скопления деревенских домиков и поглощая акр за акром зеленые луга и колосящиеся нивы. Старый Мэт сидел среди могил, на одном из надгробных камней, и соскребал мох с покосившейся плиты, надпись на которой, хотя и сделанная на оловянной табличке, была покрыта зелеными, скользкими на вид наростами.
– Добрый день, приятель, бог в помощь! – приветствовал я его. – Можно подумать, что этот камень настолько стар, что ныне живущие уже совершенно позабыли о своей утрате. Но, полагаю, это не так – иначе вы не стали бы очищать его.
– Нет, это я по собственному почину, сэр; мне делать нечего, а этот камень приглянулся мне еще в ту пору, когда я был мальчишкой, – один Бог ведает почему. Только я, знаете ли, начисто запамятовал, что за имя было на нем написано, и, думаю, мне будет приятно вновь его увидеть.
– Ну а я, Мэт, собираюсь взглянуть на этих ваших «чудиков в белом». Вы позволите мне подняться на колокольню? Мистер Таннинг говорит, оттуда можно увидеть нечто странное.
– Клянусь Богом, можно! – ответил он, живо поднявшись с камня. – Я частенько битый час на них глазею; и ей-богу, если бы им принадлежали моя старая церквушка и кладбище, эти чудики побелили бы и их, вместе с колокольней и всем прочим! – И с этими словами старик новел меня в башню.
