Но также Ал сочувствовал Ноа. Женщине, которая никогда не будет его; той, что отдала сердце его брату, несмотря на то, что ему это было совершенно не нужно. Он видел, как чутко она реагирует на все изменения, и испытывал вину ещё и перед ней — втянули же они её в переплёт! Долгие годы она моталась с ними по свету, не создав семьи, не приведя в мир новых людей, хотя, с другой стороны, как там говорили о цыганах? Что дорога им всего родней? Конечно, можно было вечно утешать себя тем, что никто не тащил её за собой на привязи, но Альфонс всё равно чувствовал свою ответственность перед Ноа.
Из раздумий его выдернула цыганка — она потянула его за рукав и приложила палец к губам. Тонкое лицо было сосредоточенно, в бездонных глазах промелькнула тревога.
— Смотри! — одними губами проговорила Ноа, указывая взглядом в сторону.
Сквозь розоватую дымку влажного воздуха вдали виднелась одинокая фигура седого высокого мужчины. Он присел на корточки, задумчиво провёл рукой под землей и принялся что-то аккуратно выкапывать из земли.
— Надо сказать Эду, — мотнул головой Ал. — Я сейчас.
Альфонс направился к брату. Он представлял себе, в каком состоянии Эдвард, и не хотел, чтобы его таким увидела Ноа. В первую очередь, ради самого Эда: уязвить брата тем, что кто-то кроме него станет свидетелем его слабости Альфонс не мог. Хотя какая-то частичка в нём очень хотела,
чтобы это видела Ноа — быть может, тогда она разочаруется в объекте своей уже даже не любви, а навязчивой идеи? Ал на секунду затормозил и потряс головой, прогоняя с края сознания недостойные мысли. Он ни за что не предаст брата.
— Эд… — холодная рука Альфонса легла на подрагивающее плечо Элрика-старшего.
— А? — отрывисто спросил он: ни на что более длинное и связное прерывающегося дыхания бы попросту не хватило.
— Эд, пойдём. Тут кто-то есть, мало ли…
— Угу, — кивнул Эдвард. — Я… Я сейчас.
Альфонс вздохнул и направился к Ноа — Эду нужно было немного времени, чтобы показаться им на глаза.
Когда же они втроём, наконец, оказались рядом, Эд нарочито резко повернул голову в сторону источника беспокойства, пряча покрасневшие и опухшие глаза.
— Брат… — глухо спросил бывший Стальной алхимик. — Он тебе никого не напоминает?
— Расстояние большое, — неохотно ответил Альфонс.
Признаваться в том, кого напомнил ему мужчина, Алу не хотелось даже себе.
— Вы опять что-то скрываете? — прищурилась Ноа. — Кого он должен напоминать?
— Давай подойдем и посмотрим, — пожал плечами Эдвард.
Алу не нравилась эта идея. В том месте, где слышались чёткие отзвуки алхимии, было слишком рискованно тревожить призраков прошлого,
особенно тех, что там представляли нешуточную опасность. Как знать, чем обернётся для них эта встреча? Но иного способа выяснить это не было.
— Давай, — согласился младший, — Ноа, мы тебе всё расскажем, обязательно, — заверил он цыганку. — Но сначала мы должны убедиться, правильна ли наша догадка.
Ноа, казалось, удовлетворилась ответом.
Чем ближе они подходили, тем точнее убеждались в догадке. Золотистые лучи скупого северного солнца играли бликами на абсолютно белых волосах, оттеняли смуглую кожу на лице, обезображенном шрамом в виде буквы «икс». Они были совсем рядом, когда тот, кого они беззастенчиво рассматривали, отвлёкся от кореньев и посмотрел на троицу серьёзными тёмно-карими глазами, казавшимися красноватыми под солнечными лучами. В его взгляде промелькнуло узнавание, не утаившееся от обоих братьев.
— Шрам?.. — выдохнул Эдвард, широко раскрыв красные от слёз глаза.
1) По историческим данным проект заказали в 1923 году, представлен он был в 1925. Однако здесь проект был представлен в 1924, накануне того момента, когда Отец собрал гомункулов в Мюнхене, в соборе Святого Петра.
========== Глава 10: Aliud stans, aliud sedens/Одно говорит стоя, другое сидя ==========
And it really doesn’t matter if I’m wrong
I’m right where I belong
I’m right where I belong
See the people standing there
who disagree and never win
and wonder why they don’t get in my door.
The Beatles “Fixing a Hole”.
— Что-то рано в этом году у вас задождило, — дребезжащим голосом отметила безупречно одетая старушка в элегантной шляпе, одной рукой опиравшаяся на трость, другой — на заботливо подставленную руку седого благообразного мужчины. Она нарочито чётко выговаривала английские слова, однако немецкий акцент всё же был очевиден. — Всего-то октябрь, а погода — полное die Scheiße.(1)
— Тётушка, — скривился изрядно постаревший Веллер, — здесь прекрасный климат, рядом океан. Полно вам. Сейчас возьмём такси, и я покажу вам дом.
