Веллер с досадой вспомнил Ульриха. Мальчишка ещё некоторое время после их отъезда из Германии исправно выходил на связь, съездил хвостом за Элриками во Францию, оставил им подсказку на следующий объект — даже ухитрившись не попасться им на глаза! — а потом… Потом непонятно зачем решил заняться самодеятельностью. Говорил же ему Готтфрид — не нарывайся на конфликты с полицией, а он всё же решил творить свою вендетту. Напал на этого инспектора, Хана, кажется. Веллеру удалось даже узнать подробности: отчего-то его не поймали и не посадили. В дело тогда вмешался некий Эрвин Циммерман, который сначала спас полицейского и невесть как отговорил его предавать дело огласке. А потом зазвал Ульриха на съёмки какого-то детектива. Там-то и произошло странное. Абсолютно все отчёты говорили одно: несчастный случай.
У самого же Веллера осталось множество вопросов о личности этого Циммермана. Он прекрасно помнил, что именно этого юношу хвостом за Элриками отправил Шаттерхэнд. Он помнил, что тот предал его приятеля. И, судя по всему массиву полученной Готтфридом информации, этот Эрвин обладал очень, очень странными способностями. Ни один из разговоров с Эрнстом не пролил ни капли света на эту проблему. Со временем Веллер перестал спрашивать, отложив вопрос в долгий ящик. Однако он был убеждён в том, что Шаттерхэнд что-то знает, но упорно молчит.
— Должна отметить, что с открытым окном у вас и правда спится превосходно!
Магда Веллер была свежа и благостна. Она даже не отпустила ни одного комментария по поводу прислуги: племянник ещё не успел подсуетиться и нанять ей в помощь белую девушку.
— Кстати, юноша, — она обратилась к Шаттерхэнду, — у вас прекрасная кошка. Давно хотела поинтересоваться, что за порода, — старушка посмотрела на Готтфрида. — Ты же не возражаешь, если я заведу пару кошек?
Веллер тяжело вздохнул. Делать было нечего:
— Хоть троих, тётушка.
— Отлично, — старуха просияла. — Вы же посоветуете мне питомник, милейший Эрнст?
Лицо Шаттерхэнда приняло такое выражение, словно ему свело нижнюю челюсть:
— Всенепременно.
— Ладно, — вздохнула Магда. — Вернёмся к нашим баранам. Фридхен, дорогой, — нарочито слащаво произнесла она, и пришла очередь Готтфрида пытаться сохранить лицо, — в одном из моих путешествий мне довелось пообщаться с одним из католических легатов…
Веллер даже не попытался скрыть удивления: он никогда не был ни добрым католиком, ни вовсе религиозным человеком. В какой-то момент он даже испугался, не выжила ли старуха из ума.
— Как это относится ко мне? — немного раздражённо переспросил он.
— Не перебивайте меня, Фридхен, — озорные огоньки заплясали в старушечьих глазах: по её лицу было отчётливо видно, что доводить племянника идиотским обращением внезапно стало ей жизненно необходимо.
Веллер только вздохнул — каков со стариков спрос? Что они, что дети, право слово.
— Всё-всё-всё, — он шутливо поднял руки, показывая тётке пустые ладони. — Сдаюсь. Продолжайте же!
— Если говорить коротко — на сколько-нибудь обстоятельный разговор, вы, молодежь, нынче не способны… — продолжила старуха, и Готтфрид никак не мог взять в толк, издевается она или говорит серьёзно. — Готтфрид! С тобой очень хочет выйти на контакт никто иной, как Папа Римский. И с вами, юноша, — она кивнула в сторону Эрнста, — тоже.
Оба “юноши” опешили и переглянулись.
— Тётушка, — начал выходить из себя Веллер. — Я понимаю, вас всегда отличало особенное чувство юмора. Но вам не кажется, что это чересчур?
Магда нахмурилась и поджала аккуратно накрашенные губы. А после принялась расстёгивать узловатыми старческими пальцами ридикюль.
— Смотрите сами, коль на слово не верите, — скривилась она, швыряя на стол конверт с сургучной печатью.
Веллер дрожащими пальцами выудил желтоватую бумагу из явно дорогого конверта. Внутри него лежало именное письмо для “херра Готтфрида Веллера и херра Эрнста Шаттерханда”, подписанное лично Папой Римским Пием ХII, с его личной печатью.
1) Die Scheiße — дерьмо (нем.).
========== Глава 11: Melior tutiorque est certa pax, quam sperata victoria/Лучше и надежнее верный мир, чем ожидаемая победа ==========
All that is, was and will be
Universe much too big to see
Time and space never ending
Disturbing thoughts, questions pending
Limitations of human understanding
Too quick to criticize
Obligation to survive
We hunger to be alive yeah.
Metallica “Through the Never”.
— Он из ума выжил? — возмутился Зольф, неприязненно сверкнув ледяными глазами.
Ночь окутала Аушвиц чёрным бархатным пологом, с которым сейчас с трудом справлялись даже яркие прожектора, безжалостно заглядывавшие во все окна, до которых могли дотянуться своими щупальцами-лучами. Эта ночь могла бы стать отличным прикрытием для самых неприглядных дел и самых тайных разговоров.
— Как я куда-то передам сыворотку, если все реактивы строго подотчётны? — Кимбли сжал зубы.
