Они лежали на белом казенном белье в залитой скупым блеклым светом комнате; с улицы через щели в окнах вползала ядреная прохлада безжизненной осени вперемешку с вонью, которой пропиталась вся земля, на которой стоял лагерь, и люди — вместе с ней. Ласт повернулась в нему и обвила руками его напряжённую шею:
— Зольф… Не знаю. Я лишь передаю его слова.
— Знаю, — проворчал Кимбли, обнимая её в ответ.
Он понимал, что его жена не виновата в кульбитах оторванного от военных реалий мозга Отца. И срываться на неё он не имел ни малейшего морального права.
— Что будем делать? — она перебирала его волосы длинными пальцами.
— Понятия не имею, — вздохнул Зольф. — Не хочу сейчас об этом думать.
— А чего хочешь? — промурлыкала Ласт ему на ухо.
— Сама-то как думаешь? — ухмыльнулся он, накрывая её губы своими.
Она страстно подалась ему навстречу. В последнее время у них оставалось всё меньше и меньше времени друг на друга, отчего оба подчас становились раздражительными и несговорчивыми. Поэтому сейчас, пользуясь моментом, они вновь жадно наслаждались теплом и страстью друг друга.
Кимбли горячо целовал и ласкал её тело, спускаясь ниже и ниже; она же, забыв о приличиях, дала волю чувствам и громко стонала от наслаждения, вцепляясь в его длинные распущенные волосы. Мустанг что-то по-собачьи пробурчал, деликатно спрыгнул на пол и свернулся калачиком у изножья кровати.
Ласт задышала чаще в предоргазменном лихорадочном состоянии и не услышала, как где-то совсем неподалёку грянул взрыв. Зольф запоздало вскочил и устремился к окну.
— Эй! — обиженно протянула Ласт, не получившая ожидаемого.
Тишину разорвал ещё один взрыв, а потом ещё и ещё.
— Совсем рядом бомбят, — казалось, Зольф уже восстановил дыхание и был абсолютно равнодушен ко всему, лишь глаза его блестели и кончики пальцев подрагивали.
— Что? — Ласт непонимающе посмотрела на мужа всё ещё подёрнутыми поволокой страсти глазами.
Кимбли приоткрыл окно и втянул носом ночной воздух. После резко захлопнул окно и, срываясь на бег, направился в небольшой коридор, к тумбочке с аварийными средствами.
— Что такое? — на пороге спальни стояла обнажённая Ласт, от взгляда на которую у Зольфа перехватило дыхание.
Он за все эти годы так и не насмотрелся на неё, ему необычайно хотелось впитать в себя её красоту, сделать так, чтобы это наслаждение длилось вечно. Поэтому намерение Ласт и по возвращении в Аместрис остаться семьёй на какое-то время повергло его в некое подобие эйфории. А если удастся вернуть всё остальное: алхимию, взрывы и адреналин от хождения по грани, то он сможет по праву называть себя самым счастливым человеком на свете. Однако же мечты об этом всякий раз разбивались о препоны, что чинила им суровая реальность, и эти препоны постоянно отдаляли миг исполнения желаемого. И порой настолько, что Зольфу казалось, что всё это так и останется прекрасной несбыточной мечтой.
— Держи, — он протянул ей противогаз. — Надевай.
— Зачем? — вопрос вышел неразборчивым.
Сквозь стёкла фиалковые глаза Ласт глядели удивлённо, а сама она выглядела комично — обнажённая, со спутанными волосами, выбивающимися из-под противогаза. Зольф чуть было не рассмеялся, но осознал, что и сам смотрится не лучше. Да и повод, по которому пришлось прибегнуть к этой мере, вернул Кимбли к реальности.
— Они разбомбили химический завод.
На следующий день в Аушвице умерло несколько сотен заключённых из тех, что жили в бараках, наиболее близких к подразделению IG Farben, также в народе называемому IG Auschwitz. Ещё сотни заболели; личный состав СС ходил мрачнее тучи и белее мела. Ласт и Энви чувствовали себя прекрасно, но из осторожности не демонстрировали данного факта.
— Ты как? — участливо спросила Ласт, положив руку на плечо Зольфа.
— Прекрасно, — он растянул пересохшие губы в усмешке.
Глаза Кимбли нездорово блестели. Он, ссутулившись, сидел на краю широкой кровати и часто и мелко дышал.
— Я серьёзно, — поджала губы Ласт.
— Я тоже, — он растянул губы в улыбке сумасшедшего. — Они разбомбили завод, так что хрен Советам, а не сыворотка.
Он истерически засмеялся, после чего зашёлся в приступе сухого кашля. Ласт покачала головой:
— Я принесу тебе молока.
— Ненавижу молоко, — скривился Кимбли.
— Ты как старший Элрик, — упрекнула мужа Ласт. — Тот тоже вечно орал, что не будет пить эту дрянь. А оно выводит токсины, между прочим!
— Ты хочешь, чтобы я поселился в уборной? — возмутился Зольф. — Чтоб наверняка вывести из организма всё, что там есть, вместе с этими чёртовыми токсинами?
Она, сев рядом, обняла его и покачала головой, успокаивающе гладя по спине, прикрытой промокшим насквозь хлопком рубашки.
Зольф обнял её дрожащими руками, судорожно прижимая к себе, прильнув головой к пышной груди.
— У нас, кажется, незапланированные выходные, — хрипло отметил он.
— Да, я тоже сказалась больной ради безопасности, — отозвалась Ласт.
— Правильно.
Он попытался опрокинуть её на спину, но мышечная слабость дала о себе знать.
— Что ты делаешь… — притворно возмутилась Ласт. — Тебе сейчас нужен покой!
