— И немного нежности, — Зольф упал на спину, глядя в потолок. — Голова кругом идёт от твоей близости, — он неловко улыбнулся.
— Это не от моей близости, а от отравления цианидами и прочей вашей химической дрянью, — проворчала Ласт, убирая налипшие на его лоб длинные пряди. — Только лежи спокойно, я всё сделаю сама.
Порядка недели понадобилось для относительного восстановления здоровья большей части эсэсовцев. Войдя в привычный ритм, они, не слишком-то обращая внимание на состояние бесплатной рабочей силы, отрядили несколько тысяч узников на восстановление завода. Именно это подразделение снабжало Аушвиц и фронт отравляющим газом и проводило множество опытов, в том числе со взрывчаткой. Даже недолгая утрата такой единицы тут же сказалась на жизнедеятельности конвейера смерти. Теперь подлежащих ликвидации не отправляли в газовые камеры, а расстреливали, причём контрольные в голову не осуществлялись: разнарядки на то, чтобы тратить подобным образом патроны, не было. Поэтому зондер-командам часто приходилось отгружать в крематории ещё живых.
Паёк оскудел ещё больше. Множество предметов ежедневного обихода не поставлялось вот уже который месяц.
— Чёрт возьми! — прошипел сквозь зубы Зольф, с раздражением уставившись на бритву. — Последнее лезвие…
Он уже перевернул это злополучное лезвие в станке не один раз, успел пожалеть, что выбрасывал когда-то ещё пригодные, но, по его мнению, недостаточно острые пластинки. Теперь, в который раз проводя по подбородку тем, что у него осталось, он всё ещё не был удовлетворён результатом, зато кожу нещадно жгло.
— Что-то не так? — спросила его Ласт из комнаты, задумчиво пересматривавшая лабораторный журнал: работы после вынужденного перерыва было настолько много, что приходилось брать её на дом.
В ответ послышались негромкие ругательства и звон чего-то, брошенного в стакан. Ласт покачала головой — обычно он был предельно аккуратен, что же на этот раз вывело его из себя?
На пороге спальни показался Зольф. Был он мрачнее тучи, на полотенце, которым он вытирал лицо после бритья, виднелись небольшие пятна крови.
— Порезался тупым лезвием, — раздражённо пояснил он. — Обработаешь?
Он только скривился, пока Ласт обрабатывала небольшую, но неприятную царапину. Кимбли всегда придирчиво следил за гладкостью кожи на лице, выбирал только самое высококачественное мыло и крем, часто менял лезвия в безопасной бритве и не допускал раздражения. Сейчас же…
— Спроси у Менгеле, — неохотно вздохнул Зольф. — Может, у него найдётся парочка…
— Нет, — Ласт грустно покачала головой. — Он только вчера жаловался, что все вышли, а новых так и не привезли.
Кимбли нахмурился пуще прежнего. Сейчас он был на свободе — и не имел такой элементарной возможности…
— Погоди, — Ласт заглянула ему в глаза. — Я спрошу у Энви. Ему-то, наверное, без надобности.
— Держи, сестрица, — Энви протянул нераспечатанную коробку с лезвиями. — Мне всё равно не нужно, — он потёр гладкий подбородок и ухмыльнулся.
— Спасибо, — кивнула Ласт. — Ты как? Подозрений не вызвал?
Они стояли в пыльной подсобке, неподалёку от одного из “канадских” помещений. Энви удалось выяснить, что дотуда не дотянулись длинные лапы-провода адских звукозаписывающих машин; и они с Ласт в последнее время встречались там для приватных разговоров всё чаще.
— Не-а, — протянул гомункул. — Сказался больным на три дня, осматривать всерьёз не стали — да кому я рассказываю? Сама знаешь, у вас там целый конвейер. Как наш подрывник? Оправился?
— Оправился, — вздохнула она.
— Испугалась за него? — неожиданно доверительным шёпотом проговорил Энви.
Ласт повела плечами и отвернулась. Ей не хотелось отвечать на вопрос брата.
— Молчишь… — недовольно отметил Энви. — Он решил, что делать с приказом Отца? Или его ты тоже не передала?
— Если так хочешь — поговори с Зольфом сам, — Ласт скрестила руки на груди.
— Не боишься? Что расскажу ему сам о том, о чём тебе бы следовало? — гомункул прищурил фиалковые глаза. — Равноценный обмен и всё такое…
Он не заметил, как скрипнула дверь и на пороге возник Кимбли собственной персоной.
— Равноценный обмен? — Зольф расхохотался. — Сказочки для детей?
Энви приоткрыл рот от изумления — он не ожидал, что их диалог с сестрой прервут так бесцеремонно.
— Только не говори мне, что ты сам в это веришь, — продолжил Кимбли, так и не прекратив смеяться. — Думаешь, алчная тварь, сидящая там, хоть что-то отдаст тебе, чем бы ты ни пожертвовал? Если изучить философию этого мира, всё становится на свои места, — неожиданно серьёзно проговорил он. — У этого самого “бога” есть монополия на создание человека, и конкуренции он не потерпит. Вот вы слышали об успешной человеческой трансмутации даже при помощи философского камня?
— Чёрт тебя дери, Кимбли, — Энви предпочитал не поднимать эти темы.
Гомункула вполне устраивало то, что алхимики в Аместрисе либо попросту выполняли приказы, либо легко велись на искушение камнем, а уже кому он для какой цели — какая разница, пока из них выходят хорошие марионетки?
— Ты бы поостерёгся вслух о таком… — Энви воровато оглянулся по сторонам.
