Политика избегания контактов несколько раз приводила ее в кладовку для швабр и на склад спортинвентаря, когда Ася, завидев Белова в конце коридора, резко сворачивала в первую попавшуюся дверь, в нелепой надежде, что он не заметил ее. Сидя на сетке с баскетбольными мячами и подперев руками подбородок, девушка смотрела в темноту и корила себя за трусость и нелепость своего положения.
«Ты взрослый человек, а ведешь себя, как школьница! Пусть он от тебя прячется! Это же твои слова!» – подбадривала себя девушка, вдыхая пыльный воздух кладовки.
Даже самой себе ей было трудно признаться, что на самом деле это были слова Кирилла, а она лишь примеряла их на себя, пытаясь поверить. Будто произнесенными вслух они вдруг станут реальностью.
Курс на игнорирование тоже показал себя провальным. Ася поняла это, когда однажды все-таки встретившись с Беловым в холле Дворца Спорта один на один, на ходу зачитавшись списком контактов немецких журналистов и не успев вовремя изменить направление движения или спрятаться. Подняв голову от документа, она увидела, что Сергей идет ей навстречу, и их разделяет не более пяти шагов. Она увлеклась, расслабилась, потеряла бдительность, и попалась. Времени и места для маневра не было, поэтому Ася, скользнув по нему мимолетным взглядом, демонстративно отвернулась в сторону и молча прошла мимо на плохо гнущихся ватных ногах. Белов остановился и проводил ее взглядом, наблюдая за внезапно изменившейся походкой девушки. Ася свернула за угол и, глубоко вздохнув, прислонилась разгоряченным лбом к прохладной крашеной стене. Ей хотелось удариться о стену со всей силы, чтобы вышибить из своей головы всю глупость и слабоволие.
«Молодец, Гречко! Вот сейчас был очень взрослый поступок!»
В ее «антибеловском» арсенале было много вариантов поведения, один нелепее другого, которые она применяла в хаотичном порядке, без логики и объективных причин. При вынужденных рабочих контактах Ася была с ним то подчеркнуто вежлива и холодна, то раздражалась и грубила, без всякой причины, то демонстративно бойкотировала, выходя из помещения сразу же, как только он туда входил, даже в разгар беседы с другим человеком. Ася не решалась взглянуть в глаза Сергею, будто боялась окаменеть от этого взгляда, поэтому о том, как он реагирует на ее сомнительные маневры, она могла только догадываться или фантазировать. Модестас же смотрел на весь этот калейдоскоп ее личин с опасением и жалостью, никогда не зная, чем все это может обернуться для него.
- Модя, перестань так на меня смотреть! – распекала его Ася, когда они оставались одни в ее кабинете.
- Как? – разыгрывал невинность капитан.
- Как на бомбу замедленного действия! – огрызнулась девушка, кинув на него суровый взгляд, – Я в порядке! В полном!
- Я вижу, – вздохнул Модестас, – Орешь только на меня все время, а так в порядке.
Ася поджала губы и обняла его за талию, упираясь в грудь подбородком и глядя снизу вверх.
- Но ты же простишь меня, да? – с улыбкой заглядывая ему в глаза, промурлыкала девушка, – Сейчас просто время такое, столько всего навалилось. Понимаешь?
- Будто у меня выбор есть, – проворчал капитан.
- Ну что мне сделать, чтобы ты на меня не сердился? – лукаво улыбаясь, спросила девушка.
- Ты знаешь, – улыбнулся в ответ литовец, проводя пальцем по ее губам.
- Прямо здесь что ли? – возмутилась Ася.
- Мы тихонечко… – прошептал Модестас, надавливая ей на плечи и заставляя опуститься перед ним на колени.
Девушка действительно стала более резкой и раздражительной. Не только с Модестасом, но и со всеми, кто ее окружал. Безумный рабочий ритм делали ее нетерпимой к лишним вопросам, просьбам, чужим ошибкам и любому промедлению со стороны людей, от которых зависел результат ее работы. В Министерстве, где коллектив состоял из крепких профессионалов, и все работало, как часы, это почти не проявлялось, зато баскетболистам сборной регулярно доставалось за разгильдяйство, невнимательность и просто глупые, не вовремя заданные, вопросы. Кто-то тушевался, кто-то реагировал спокойно, лишь удивляясь внезапным переменам в их маленькой переводчице. Некоторым ребятам такое поведение было не по нраву, и они огрызались в ответ. Модестас только и успевал тушить пожары, которые Ася устраивала то тут, то там.
Поймав спортсменов после тренировки в коридоре, Ася принялась раздавать забракованные ею анкеты Олимпийского комитета, сдабривая их своими едкими комментариями.
- Ваня, у тебя на каждой странице по восемь ошибок! Ты вообще в школу не ходил или у тебя мячом из головы все буквы выбило? – размахивая перед лицом Едешко испещренные красными правками листы анкеты, бушевала девушка.
Ваня робко принял у нее из рук плоды своих трудов и смущенно спрятал их в сумку.
- А ты? – поворачиваясь к Болошеву, продолжила Ася, – Может, определишься уже со своими родственниками? В анкете на выезд у тебя есть братья в Украине, в анкете для Олимпийского комитета уже нет! Они переехали или вовсе испарились?
- Ну, забыл, чего орать-то, – с вызовом ответил Саша.
