Я решил не переодеваться, и одним из первых был готов идти на работы. Я стоял возле Юли. Когда все собрались, строем, вслед за своими предводителями, по тропе, по которой пришли сюда, мы отправились в глубь леса. В лагере остались только дежурные — Полина Николаевна с Галей и мужчина по имени Анатолий, как мужская сила им в помощь. По извилистой лесной тропинке мы довольно быстро вышли на дорогу, которая вывела нас к поселку. Точнее, это был еще не поселок, а всего два дома с огородами. Миновав их, мы оказались в роще. Из рощи мы попали на залитую солнцем поляну, после которой начался спуск со склона через кустарник. Наконец, мы оказались на небольшом участке, где были высажены деревья, диковинные кустарники, разбиты прекрасно ухоженные клумбы и все это на фоне изумрудного газона. В общем, перед нами был ландшафтный парк в миниатюре.
Беленое одноэтажное здание стояло в центре. Оно-то нам и было нужно. Здесь работали сотрудники заповедника. Первым нам навстречу вышел директор, мы его уже видели, когда он привозил нам в лагерь воду. Пришли еще две женщины пенсионного возраста и две молодые девушки. Мы познакомились. Директор начал с того, что принялся и нас, и их благодарить. Нас за то, что приехали помогать, а их за то, что они работают на голом энтузиазме и всегда и все делают исключительно своими силами. Затем все от того же директора поступило предложение отпраздновать наш приезд и начало работ. Мы еще ничего не сделали, а нам уже вынесли вино и бутерброды. Произнеся тост за благополучие и процветание этой местности, мы выпили, после чего было сделано коллективное фото на память.
Вышло солнце, появилось ощущение лета. Нам очертили план работ, после чего каждый взял по сапке и по паре перчаток. Распределяла Юля, а Тата, сверкая толстыми стеклами своих огромных очков, стояла рядом. Мне вместе с женщиной, с которой я до сегодняшнего дня еще не обмолвился ни единым словом, назначили участок где-то поодаль от основной территории. Женщина была низкого роста, с короткой стрижкой, тоже в очках. Теперь я знал, что зовут ее Вера. Нам с Верой нужно было идти в направлении лагеря по дороге и между рощей и лесом, с противоположной от домов стороны, обогнув поле, выйти к своему участку. Вера уверенно кивнула головой и двинулась в путь. Я последовал за ней. Всю дорогу мы шли молча в довольно быстром, заданном ею темпе. Я еле за ней поспевал. Вера вывела нас к заросшему прямоугольному клочку земли, который, судя по описанию, и был нам нужен. Правда, уверены мы не были. Пока я стоял и смотрел по сторонам, Вера в таком же темпе, как шла, принялась за работу. Я пошел к противоположной стороне участка и тоже начал работать. Мы просто очищали землю от бурьяна. Через какое-то время я решил сделать перерыв. Вера продолжала работать, не останавливаясь, и уже было видно, что ею сделано больше. Соревноваться я с ней не собирался, но отдыхать, когда она работает, было как-то неудобно, и я снова принялся за дело с большим усердием. Я делал это в своей жизни впервые. На даче родители никогда не могли заставить меня рыться в земле. Как правило, я брал велосипед и уезжал на целый день на озеро. Приезжал только к ужину. Иногда помогал поливать — включал и выключал электронасос, носил воду из колодца. Но прополкой никогда не занимался. Видели бы сейчас меня мои родители!
А тем временем расстояние между мной и Верой сокращалось. Она прервалась только раз, ненадолго. Мой телефон остался у Ани в рюкзаке, я не знал, который час. Я уже устал. К счастью, я увидел наших, они возвращались в лагерь. Я тут же прекратил молотить сапкой землю и с радостью бросился догонять ребят.
В лагере к нашему приходу все уже было готово. Полина Николаевна и Галя успели нарезать хлеб, сделать бутерброды, салат, приготовить первое и второе. Всю подсобную работу по кухне выполнял Анатолий, все его звали Толей. Это был мужчина лет пятидесяти, лысоватый в синем спортивном костюме с продольными полосками на рукавах и на штанинах, с отвисшими коленями. Он выполнял всю тяжелую работу: носил воду, рубил дрова, следил за костром и вешал котлы.
Я был голоден как волк и зол на Веру за ее трудоголизм. Наелся я до отвала, было вкусно. После обеда полагался двухчасовой отдых. И я ушел к себе в палатку спать. Вечером все повторилось, до шести я еле поспевал на участке за Верой, вечером после ужина чай, костер, гитара и ранний отбой, которому я был рад, как никогда.
