Сублимация, к которой то и дело призывала Валерия Викторовна, могла решить проблему сексуального влечения лишь наполовину. Конечно же, не она это придумала, а Фрейд. По Фрейду, только с помощью сублимации происходит нормальное взаимодействие «Оно», «Я» и «Сверх Я». Это когда человек прибегает к какому-нибудь виду деятельности, как правило, творческому, где его сексуальные влечения могут найти свободу и выход, не задев при этом честь «Сверх Я». Своего рода компромисс. И у Валерии Викторовны это отлично получалось. Распаляя желание обративших на нее внимание студентов, она не собиралась удовлетворять их сексуально, она хотела перенаправить их сексуальную энергию в творческое русло. Это была ее схема. И, в общем-то, она работала. Даже я начал писать стихи. Мог стать ее аспирантом. Многие приносили ей «пробы пера». Девчонки изучали ее предмет и ее работы. Похоже, под лозунгом сублимации Валерия Викторовна собиралась поднять творческий дух студенчества. В продолжение темы сублимации у нас с Валерией Викторовной когда-то состоялся разговор, и она сказала вот что:
— Все писатели когда-то кого-то хотели. Если просто взять и удовлетворить свое сексуальное желание, то с этого момента оно пойдет по нисходящей, пока не исчезнет вовсе. Когда хочешь и когда получил — это две совершенно разные энергии. Первая может своротить горы, это движущая сила. Вторая ничего не создает, она разрушительна. Желание пройдет, и ничего не останется. Напротив, сдерживаемая сексуальная энергия накапливается и наконец выливается в творческий процесс, растворяясь в нем. Это топливо, и оно на вес золота. Его нельзя растрачивать направо и налево. И тогда, каким бы ни было будущее, созданное произведение останется навсегда. Желания рождаются и исчезают, а произведения остаются. В этом — развитие человека. А можно просто переспать. Каждый выбирает сам.
Впечатление от услышанного было неоднозначным. Писать мне по-прежнему не хотелось, но и перспектива просто переспать уже не воодушевляла.
Говоря о неврозе, Валерия Викторовна имела в виду те вспышки моей агрессии, когда она пыталась склонить меня в лоно своей деятельности. Как-то я так ей и заявил:
— Любую в себя влюбленность вы расцениваете как болезнь! И это странно!
Валерия Викторовна тогда не стала мне отвечать и сделала вид, что пропустила мои слова мимо ушей. Но я-то знал, что она меня прекрасно слышала! Не сдерживаясь более, я продолжил. В конце концов она не выдержала и дала волю гневу. Сказала, что она взрослый и самодостаточный человек, что влюблена в свою работу, что у нее есть все что нужно. И раз я к ней прибился (она так и сказала — «прибился», словно я щенок), значит, мне что-то от нее нужно, и это что-то она может мне дать. Тогда я злился еще больше и утверждал, что мне от нее ничего не нужно! На что она сказала:
— В таком случае гуляй со своими сверстниками и не ходи за мной!
Каждая моя дерзость имела последствия. Тогда я очень обиделся и не появлялся у нее целых две недели! Во мне бушевали страсти, разрывали меня изнутри, и это не могло укрыться от ее зоркого глаза. Иногда я ни с того ни с сего старался задеть, обидеть ее. Противостоял тогда, когда в душе давно готов был сдаться. Делать все это меня заставляли неведомые силы. Я делал, а потом переживал, каялся, просил прощения. Она понимающе прощала, так как прекрасно знала, что инстинктивная природа человека делится на сексуальную и агрессивную. Я сдерживал себя, как мог, при этом нервничал и злился. Думаю, мое упрямство и моя стойкость уже давно ее удивляли. Просто она не знала, что за этим стоит Братство, которое активизировало мое «Сверх Я», мою цензуру, моего стража нравственности и высоких идей настолько, что мне даже подумать о воплощении своих желаний в жизнь было страшно. Мое «Оно» со всей своей бурлящей сексуальной энергией робело перед таким «правильным» и духовным «Сверх Я» во мне же. И я не сдавался.
