Я и не заметил, как быстро пролетело время. Явился первый гость. Я ожидал увидеть коллег Валерии Викторовны, думал, что будет обязательно кто-нибудь с кафедры и кто-нибудь из писателей, но вместо этого увидел Люсю. Успел вернуться и Артем, они с Евгением зашли вместе. Стол был накрыт, но ожидали еще двоих. Ими оказалась Лиза и какой-то невысокого роста худой, курчавый парень, которого я видел впервые. Они позиционировали себя как пару. С деланным безразличием она почтила своим взглядом и меня. Парня всем нам представила Валерия Викторовна, сказала, что Гриша ее студент и пишет отличные рассказы, после чего мы уселись за стол. Лиза со своим кавалером разместилась на диване. Уж больно робко он держался. Выглядело так, будто не он за ней, а она за ним ухаживает. Лиза наполнила его тарелку салатом и закусками и налила вина. Теперь мне казалось, что я его где-то видел, возможно, он заходил на кафедру. Лера Викторовна рассказывала мне о нем.
Как часто бывало, я ожидал ее возле университета и потом мы шли вместе по улице. Однажды по дороге она рассказала мне о парне, который все время к ней ходит. Я уж собирался приревновать, как Валерия Викторовна меня успокоила, заметив, что его интересует лишь оценка его писательских трудов. Меня это вроде бы успокоило. Но когда Валерия Викторовна сказала, что пишет он не очень, я успокоился окончательно.
Тогда она так и не назвала его имени. Но это точно был он! Гриша был застенчив и робок, худоба делала его беззащитным. У него были густые черные волосы и карие глаза, он все время пытался пригладить непокорную челку. Когда он сильно волновался, начинал чуть заикаться. Почему он ходил к Валерии Викторовне, она и сама не знала. По крайней мере, так она сказала мне. Я же слышал от нее не раз, что студенты видят в ней учителя, в котором сознательно или подсознательно нуждаются. По этому поводу я с ней спорил. По моему мнению, студенты видели в ней совсем другое, и, если придерживаться теории того же Фрейда, за всем стоит только два желания — либо сексуальное, либо желание быть значительным. Валерия Викторовна женщина очень сексуальная. Дружба с преподавателем! — самооценка подскакивает моментально, автоматически. Поэтому если студенты искали дружбы, то давать им она должна была дружбу или не давать. Если же любви, то же самое. А пользоваться их доверием, чтобы «помогать», она могла, как минимум, спросив у них на это разрешения. Много раз я пытался спорить и с тем утверждением, что за всем стоит сексуальное желание и без него не бывает ничего! Спорил я рьяно, так как был убежден — желание желанию рознь. Существует нечто гораздо большее, то, что стоит в основе всего. Об этом то и дело говорили в Братстве, и я внутренне был с этим согласен.
На протяжении долгого времени я, испытывая к Валерии Викторовне сексуальное влечение, не признавался в этом не только ей, а и самому себе. И если другие студенты при этом хотя бы пыталась идти в ногу с объектом своей страсти, то я, наоборот, то и дело делал шаг в сторону. Я отказывался безоговорочно признавать ее авторитет. Во всех наших спорах у нее был такой вид, будто она знает или понимает обо мне нечто, чего сам о себе я не ведаю. И меня это раздражало. Наверное, так и было, просто мне без моего на то согласия присваивали статус «клиента»! И не только мне. «Клиентом» становился каждый студент, проявивший и выказавший какую-либо степень интереса не только к предмету, но и к самой Валерии Викторовне. Такой человек автоматически становился анализируемым. Как будто чем-нибудь или кем-нибудь интересоваться — это болезнь! Или интересоваться именно Валерией Викторовной и ее предметом — это болезнь? Вот это мне было совершенно непонятно, и при каждой попытке меня «лечить» я восставал. Поэтому в моей к ней любви Валерия Викторовна видела невроз. А я долгое время не мог понять, о чем она вообще говорит. Из университетских лекций я узнал, что невроз может возникать, когда сознание пытается приглушить или подавить сексуальное влечение. Инстинктивное, бессознательное, дикое и сексуальное «Оно» конфликтует с морализаторским и цензорским «Сверх Я». Начинается война. А между ними на поле боя стоит «Я». «Я» находится между двух огней, и нет ему в этом противостоянии покоя. Я вспомнил двух девочек из своего детства. Они жили в моем доме, и мы часто вместе играли во дворе. Они то и дело конкурировали между собой и постоянно ссорились, и каждая пыталась склонить меня на свою сторону, перетянуть к себе. В такие моменты я чувствовал себя очень неудобно и не знал, что мне делать. Я понимал, что, если я приму одну из сторон, вторая обязательно на меня обидится. Наверное, в состоянии такого же дискомфорта пребывает «Я», пока «Оно» и «Сверх Я» воюют между собой. А еще я понял, что есть Валерия Викторовна с разговорами о сексуальном, есть Марина Мирославовна и Братство с разговорами о духовном, и мое «Я» между ними.
