Я дождался занятий в Братстве и теперь, помимо работы, снова ходил на лекции. Работа занимала намного больше времени, нежели раньше уходило на занятия в университете. Во время учебы я так стремился работать, а теперь мне необходим максимум усилий, чтобы привыкнуть большую часть своего времени находиться не там, где мне хочется, а там, где положено, — в офисе. Первое время мне никуда не хотелось. Работа и лекции заполняли все мое время, я даже перестал встречаться с друзьями. Но если бы не Братство, тоска повседневности, которая называется взрослой жизнью, съела бы меня с потрохами. А так оставалась надежда, что, помимо работы, в моей жизни еще что-то да происходит, что я куда-то иду и, возможно, к чему-то приду.
Мое ученичество продолжалось. Лекции теперь у нас читала не Юля, а Тата, и мы совсем уж погрузились в дебри эзотерического мира. Я по-прежнему оставался слушателем и членом Братства. Но, даже несмотря на мое участие в летних волонтерских работах, все старшие, кроме Юлии и Виталика, больше мне не улыбались. Искренне мне были рады в Братстве еще Галя и Полина Николаевна. Хоть мы ходили и в разные группы, на общих творческих вечерах или в выходные дни мы встречались, как старые добрые друзья.
Посещая лекции г-жи Марины все с той же частотой, я примелькался дежурным и стал для них уже кем-то привычным. Марина Мирославовна, конечно же, меня видела, иногда я ловил ее взгляд, но она тут же его отводила. Никаких особых знаков внимания с ее стороны я не заметил. Но, думаю, ко мне привыкли не только дежурные, но и она. Мне хотелось надеяться, что среди каждого нового набора я все же был для нее более близким, чем все эти незнакомые люди в зале. И эта надежда меня согревала.
Каждому из слушателей вводного курса еще только предстояло сделать выбор — продолжать ли курс, сдавать ли экзамен. В случае положительного решения слушатель будет проходить обязательный этап служения с последующим выбором учителя. Я свой выбор уже давно сделал, в самую первую секунду, как только увидел ее. Но я точно выбирал не Фортаа и точно не Тату. Однако в Братстве моими наставниками автоматически становились и они. Им я служить не собирался. Все, что я делал, было искренним, но не во имя идеи, а лишь для того, чтобы быть рядом с одним определенным человеком, что вне Братства было невозможно. Я готов был служить Марине Мирославовне, но не Братству.
Время шло, я работал и через какое-то время отметил, что давно уже ничего не читал. Куда-то подевалась моя страсть к книгам или у меня теперь просто не оставалось на это времени. Я все чаще допоздна задерживался в офисе. А когда после работы отправлялся в Братство, домой возвращался за полночь. На первых порах на работе все для меня было внове. Со временем я приспособился, привык, и каждый новый день стал походить на день предыдущий. Все чаще я вспоминал праздные студенческие дни и наши с Валерией Викторовной прогулки по городу среди бела дня. С ней я мог быть, когда вздумается, я мог отыскать ее в университете, дома или в городе, и мне не требовался повод, чтобы увидеть ее. Хоть я и не пошел к ней в аспирантуру и отказался писать роман, она все равно позволяла мне с ней видеться. Она не одобряла мою занятость в офисе, но все же приняла ее как некую данность. Я каждый раз убеждал то ли ее, то ли себя, что именно это мне и нужно. А сам начал завидовать ее образу жизни, главным содержанием которого были свобода и творчество. У меня теперь не было времени даже на художественную книгу. О психоанализе я не забывал, я теперь зарабатывал и мог себе позволить второе высшее на платной основе. Но до этого я хотел поработать со специальной литературой самостоятельно. Вопреки занятости и усталости я решил взяться за Фрейда. Это была литература, которая заставляла думать, от которой мысль кипела. Именно это мне было нужно. Это как в спорте, когда долго не занимаешься, все тело изнывает от желания вновь почувствовать мышцы. Нечто подобное я ощутил в отношении ума, как будто он атрофировался. В офисе я думал, конечно, но это был совершенно иной образ мысли, рутинная работа. В Братстве все стало настолько сомнительно, что у меня возникла необходимость в научной трактовке изучаемого материала. И если Фрейд был сложен для самостоятельного изучения, то я собирался читать и перечитывать его до тех пор, пока не начну понимать. В интернете я мог просматривать различные источники, теории и интерпретации на заданную тему, мог осваивать терминологию и читать последователей. После чего снова возвращаться и перечитывать первоисточник. Я несся домой в предвкушении, моя былая страсть познания вернулась ко мне!
