Я старался не вмешиваться и не задавать вопросов, чтобы не сбить ее с мысли. Пока я не понимал, о чем она говорит, что такого она узнала о Братстве и на что, собственно, злится. То, что она была их рабочей силой, мне было понятно с самого начала, в этом они с Виталиком были похожи. Он в Братстве состоял уже долго и всегда много работал, а продвижения по карьерной лестнице не было. Зато всегда на подхвате, всегда в распоряжении Братства. И Виталик, и Полина Николаевна были преданы и исполнительны, посвящали Братству чуть ли не все свое время, но в костяк Братства они так и не попали. А почему? Думаю, ни сам Виталик, ни Поля не знали ответа на этот вопрос. Не знал и я. Почему одних берут и посвящают в тайные дела Братства, а других нет? Значит, дело не в выслуге лет и не в исполнительности, в чем-то другом, но в чем? Это я и собирался выяснить. Виталик, как и Юля, хотел читать лекции, но Юле это доверили, а Виталика так никто и не назначил. Какими качествами обладала она и не обладал он? В заповеднике они были старшими. Быть может, это был экзамен, который не прошел Виталик и прошла Юля? Тогда в чем он заключался? И он, и она выполняли свои обязанности, но только Юля никогда не нарушала регламента, а Виталик его нарушал. Это он взял с собой людей, не состоявших в Братстве, это он вступил в отношения с Аней без согласия своего наставника, это он спал с ней на обрыве в одном спальнике. А Юля была прилежна. К ней приехал муж, который был назначен ей Братством и который не нарушал правил. Вот и результат испытания! При всей своей исполнительности и послушании Юля была не очень-то бойкой, порой даже чересчур робкой и застенчивой девушкой. И тем не менее она стала лектором, вела группу, была назначена руководителем в нашей летней поездке. Глядя на нее, сложно было предположить в ней наличие лидерских качеств. Да Юлю и замужней-то женщиной представить невозможно, однако она ею была. Быть может, я ошибался на ее счет, и было в ней что-то, чего я не заметил, о чем не знал? И снова о браке. А Марина Мирославовна с Фортом состояла в браке по тому же принципу? Их брак тоже отличался от того, что принято считать браком в современном мире? Между ними тоже не было секса, как и у Юли со Славиком? В это мне почему-то было сложно поверить или даже невозможно. Ведь я видел ее у нее дома, и это была озорная и ужасно сексуальная женщина, устоять перед которой мог только импотент. Значит, либо им и был Форт, либо, заставляя своих учеников следовать предписаниям, сами они их игнорировали.
После одиннадцати лет пребывания в Братстве Поля говорила о Марине Мирославовне вот так. Я молча ел свой кекс. Когда она произнесла имя г-жи Марины пренебрежительным тоном, мне стало неприятно. Я готов был встать и уйти, так и не выяснив интересовавших меня вопросов относительно ее выхода из Братства. И что нового могла она мне сообщить, если сама призналась, что ни в какие тайны Братства ее не посвящали. Ожидать чего-то от человека, который столько лет состоял в Братстве и ничего не замечал вокруг, было неразумно. Но я все же остался. Выходной день все равно уже пропал.
Чтобы дальше не слушать пространных рассказов Поли о жизни, я снова спросил о причине ее выхода из Братства. Ее глаза вновь погрустнели, она тяжело вздохнула и сделала большой глоток чая. Дальше она поведала мне историю о том, как болела ее мать, как она за ней исправно ухаживала и как, отлучившись из дому по каким-то делам Братства, не оказалась с ней в нужный момент, не успела, опоздала.
— Странно, но я даже не могу вспомнить, что именно делала в Братстве в тот день, кажется, перебирала какие-то бумажки, — в глазах у нее стояли слезы.
Я не знал, что сказать, да, наверное, и не надо было. Я жалел Полю, но, в конце концов, Братство здесь ни при чем. Я был разочарован, потому что ожидал услышать что-то о Братстве, а вместо этого услышал такую личную и такую печальную историю. Теперь в ее жизни неотступно будет присутствовать чувство вины, от которого она уже никогда не избавится. И как ни странно, в выходе Поли из Братства я видел только минусы. Жаль, что теперь это будет жизнь обыкновенной пенсионерки, без тайн, без интриг. А могла бы и дальше ничего не замечать, ни на что не претендовать, зато имела бы возможность общаться, ждать каких-нибудь событий и мероприятий, праздников и поездок, ощущать себя нужной и, главное, не быть одинокой. А теперь она осталась с болью в душе, и утешить ее было некому.
