Я не мог поверить своим ушам! Она поменяла квартиру, чтобы быть ближе к Братству! И говорила об этом так просто, как будто и нет в этом ничего необычного. Что-то подобное я слышал уже от Виталика, но речь шла не об обмене, а об аренде квартир. Те ребята из старших учеников, которые снимали квартиры, обычно арендовали их в прилегающих к Братству кварталах. Это меня тогда немного удивило, но объяснил я это стоимостью, ведь Братство находилось в отдаленном районе и арендная плата здесь наверняка была намного ниже, чем в других районах. Соответственно, и стоимость самой квартиры была в таком же соотношении. В принципе, все логично. Знать бы что на что поменяла Полина Николаевна, не шило ли на мыло? В Братстве для таких сделок даже имелся специальный человек — девушка, агент по недвижимости, член Братства, — к которой можно было обратиться за помощью. Обращалась ли к ней Поля? Да, обращалась, потому что о переезде своей мамы дочь узнала в последнюю очередь. Ее просто поставили перед фактом. Волнения и опасения по этому поводу дочери Полины Николаевны можно было понять. Они были вполне оправданными. И не вмешайся она в процесс, еще не известно, чем бы все это закончилось. Нет, я не пытаюсь кого-то в чем-то подозревать или обвинять, но обмен жилья — процедура, требующая бдительности и определенной компетентности. Провернуть такую сделку без помощи Полине точно было бы не по силам. А тем временем она продолжала:
— Ну, в общем, эта тема у нас была под запретом. Мы даже поссорились и долгое время не общались. Совсем. Не я, дочь не общалась. Я сначала очень переживала по этому поводу. Но у меня была своя жизнь! И я никому не мешала. И знаешь, я была в Братстве одиннадцать полных лет.
— Полина Николаевна, так а что же все-таки случилось? Почему вы ушли из Братства? — не смог удержаться я.
— Да как тебе сказать… Помнишь, ты как-то сказал, что отказываться от жизни в миру — это неправильно? Ты тогда говорил о родных, друзьях, любви.
— Помню. Просто мне моя жизнь нравится и всегда нравилась. Братство может стать частью, но не может заменить всего остального. Помимо Братства, есть семья, любовь, друзья, учеба, работа. Мне все это нравится. Как же можно от этого отказываться? И главное, зачем?
— Правильно ты все говоришь. Знаешь, а я это вот только теперь поняла! Я увидела, что не нужна им. Я там, если можно так сказать, ветеран, столько всех поменялось на моем веку, а когда важный вопрос какой, меня никто и не спрашивал, все сами решали. Я вообще, как оказалось, в Братстве права голоса не имела. Кто-то еще и трех лет не пробыл, но его уже допускали в дела Братства, а я вечно на обочине. Я бы еще долго не обращала на это внимания, если бы…
Она запнулась и замолчала. В глазах у нее стояли слезы. Принесли кексы. Я положил один ей в тарелку, долил чаю и предложил угощаться. Она сделала только глоток.
— Я на них прямо-таки зла. Эта Марина… да все они там… Но злиться теперь остается только на себя. Не понимала я раньше всего этого…
