В конце концов, реклама, которая сейчас повсюду, — это тоже манипуляция. Каждый продает свой товар, как может. Об этом говорила она сама на одной из лекций, на которой разбиралась модель идеального государства Платона. А на лекции в своей группе я слышал, что у нашего Братства имеются филиалы и что оно существует во многих странах мира. На этой же лекции говорилось и о цепи учителей, продолжателях тайного учения, тайных обществах и орденах. Тогда я подумал только об одном: если речь идет о реально существующей иерархии какого-нибудь ордена, то где в этой цепи Марина Мирославовна и наше Братство? В нашем Братстве главной была она, хоть и старалась делить свое первенство с Фортунатэ, являющимся главой официальным. Но не она придумала Братство! И даже не Форт! Выходило, что существует еще и руководство над ними. И теперь я был склонен предположить, что и сама г-жа Марина вполне может быть введена в заблуждение, видеть только одну, доступную ей часть некого неизвестного целого, деталь в механизме, которая сама по себе безобидна и работает на износ. На той лекции о филиалах и цепи учителей я написал в своей тетради:
Тайное общество — это интрига,
нет в ней начала, нет в ней конца.
Братство истины и общности духа
всегда запредельно, вне рамок ума!
Поверивший раз, никогда не отступит
и в беге по кругу увидит мечту.
Признать пораженье, вернуться обратно
под силу лишь мудрым, и лишь одному.
Чудо во всем, нет границ и предела,
но вектор быть должен, направленность, цель.
А форма меняется в мире природы,
как рек быстротечность и смена времен.
Я даже хотел показать эти строки Валерии Викторовне, потому что не понимал, как это вышло и что именно я хотел ими сказать. Думал, может, она мне объяснит. Потом передумал, потому что нужно было бы рассказывать и все остальное — о Братстве, о Марине Мирославовне. И вообще, не хватало еще, чтобы Валерия Викторовна узнала, что я начал писать стишки. А я действительно начал их писать. Потому что это был уже второй по счету стишок, первый был менее замысловатым и о страсти. Я сочинил его, когда она уезжала на свою творческую фиесту. Я тогда не находил себе места, а Валерия Викторовна еще и запретила мне звонить и даже писать сообщения! Представляя ее в поезде, я и схватил листок и начал писать:
Вы зашли в купе, и сразу
мое сердце взволновалось,
как же мне себя не выдать?
Постараюсь, может, выйдет.
Я сижу, и Вы так близко,
Ваши руки, Ваша шея.
Взгляд пронзает, и я слышу:.
«Что ты медлишь, ну же, действуй!».
Как же я скажу Вам честно,
что желать Вас — неизбежность,
что хочу припасть к ладоням,
Целовать их страстно, нежно.
Так сейчас Вы посмотрели,
что мороз пошел по коже,
но ловлю себя на мысли:
Боже, разве это можно?
Когда я написал эти строки, мне стало легче, настроение тут же улучшилось, я даже посмеялся и над собой и над всей ситуацией. Это были мои первые стихотворные пробы, и я собирался сделать все, чтобы о них никто не узнал, а Валерия Викторовна в особенности. Но здесь все было ясно как Божий день. А вот с первым стишком ничего не было ясно. Я попытался его анализировать и пришел к выводу, что в идее Братства, ордена, масонства есть что-то ужасно притягательное и ровно настолько же пугающе отталкивающее. Тайное знание, неординарность и избранность, цена за них — безусловная вера и вечное служение. Для не реализовавших себя интеллектуалов масонство может быть очень привлекательным. Низкий коэффициент интеллекта предполагает другие формы сект и фанатизма, более прямолинейные и менее изысканные. Когда Марина Мирославовна говорила об «Игре в бисер» Германа Гессе, за которую автор получил Нобелевскую премию, ее глаза светились особым огнем. «Игра в бисер» и «Паломничество в страну Востока», они связаны. Когда я читал эти произведения, с чем я мог сопоставить Касталию — царство духовности и братство хранителей истины? Только с нашим Братством. Она на это и намекала, отсюда и огонь в ее глазах. Говоря о мирской жизни, она подразумевала жизнь слушателей вне Братства, ту, в которую мы возвращались после каждой лекции. Но мне уже было известно, что в нее возвращались все члены Братства, но старшие ученики делали это только, чтобы переночевать. Члены ордена в книге Гессе отказываются от семьи, от собственности, от других житейских интересов. И живут они в удивительном государстве внутри государства, в Касталии. Над ней не властно время. В «Паломничестве в Страну Востока» бывший член братства, будучи уверенным, что оно распалось, вдруг обнаруживает, что все это время оно продолжало свое существование и свой путь, но без него. Он его оставил, ибо был слаб. Снова ассоциация с нашим Братством и учениками, которые его покидали. Со своим очередным открытием я уже хотел бежать к Ане, но подумал о том, чем же закончилась история главного героя великого произведения «Игра в бисер»? Он утонул. Он достиг вершины в Братстве и стал Магистром Игры, а после этого покинул его. Из Империи Духа он ушел в мирскую жизнь. И погиб. А кто Мастер в Братстве?
