Мне было известно точное время отъезда, они должны были выехать в час дня. Из дому я вышел с намерением помириться с Валерией Викторовной, а заодно и проводить их в дорогу. Не успел я выйти на улицу, как передумал и уже через минуту вновь оказался в квартире в поисках рюкзака. Собрав все необходимое, я отправился в супермаркет. В спешке я сметал в корзину оливки и маслины, рулеты из рыбы, суши, икру и маринованные грибы, имбирь, свежие и консервированные фрукты, бисквиты, грузинское вино, сыр с плесенью. Пакет получился довольно внушительного размера и веса. Когда все было куплено, я помчался к маршрутке. Я боялся опоздать.
Я поспел как раз вовремя. К дому только подъехал Евгений. Он, как всегда, радушно со мной поздоровался. Ничего не объясняя, я попросил кинуть мои вещи в багажник. Он сделал это, ни о чем меня не спросив. Мы вместе поднялись на второй этаж и вместе толклись перед дверью, ожидая, когда нам откроют. Валерия Викторовна при виде нас двоих не сумела скрыть своего удивления. К счастью, Люси еще не было. Это означало, что у меня есть время. Мы с Евгением прошли на кухню, а Валерия Викторовна зажгла свечу в подставке под глиняным чайником и расставила стеклянные чашки. Я подарил их ей, как только она в одном из кафе сказала, что очень важно видеть истинный цвет напитка. В тот же день вечером чайный комплект был у нее. И правда, когда она разливала чай, его насыщенный яркий цвет придавал сил одним своим видом.
Евгений косился на эти диковинные атрибуты чаепития, а я тихо радовался, что ее окружают предметы, подаренные мной, она ими пользуется, прикасается к ним. На окне по-прежнему красовался мой цветок. Мне нравилось дарить ей подарки. Она всегда реагировала очень эмоционально, будь то букет цветов, неожиданная встреча или просто комплимент. В такие минуты менялся весь ее облик, снежная королева оттаивала. Как-то Валерия Викторовна открыла мне свою тайну — все дело в макияже, который она наносит особым образом, чтобы, несмотря на дружелюбие, держать со студентами дистанцию. Нужно признать это действовало. Несмотря на нашу давнишнюю с ней дружбу, я частенько ее побаивался, вот и сейчас. Только я собрался с духом, чтобы просить ее взять меня с собой, как в дверь позвонили.
За то, что Люся заставила себя ждать, ей было отказано в чае. Мне это было только на руку. Раз В. В. злится на Люсю, значит, я у нее буду в чести. Евгений напомнил, что неплохо бы уже выезжать. Когда все вещи были уложены в багажник, Евгений велел мне садиться впереди и завел машину. Вот тут-то и наступил момент, которого я и ждал, и боялся. Но все обошлось, Валерия Викторовна хоть и опешила, но была довольна, я это видел. Я ехал с ними в машине и был очень этому рад. Я принял мудрое решение, иначе не находил бы себе места до самого ее возвращения. Теперь же вместо терзаний я был с ней рядом и собирался насладиться этой близостью сполна.
Приехали мы в сумерках. Фары автомобиля осветили ворота одного из малочисленных на хуторе дворов. Навстречу нам выбежала маленькая худенькая женщина в платке и черном кожухе. Евгений, не заглушив мотор, выскочил из машины ей навстречу, и они тепло обнялись. Через какое-то мгновение мать горячо обнимала свою дочку, после чего радушно поздоровалась со мной и Люсей, не отпустив без поцелуя. Когда Валерия Викторовна представила меня своей маме, Галина Семеновна, не скрывая своего интереса, сказала, что слышала обо мне и от дочери, и от внука, а вот теперь наконец-то увидела сама. Пока Евгений заезжал во двор, Валерия Викторовна повела нас в дом. Она отворила первую же дверь по коридору, объявив, что это ее комната, и включила свет. Перед нами были неровные выбеленные стены, на той, возле которой стояла пружинная кровать, висел ковер, напротив, под окном, стоял обычный письменный стол и такой же обычный коричневый деревянный стул. Шкаф находился у самой двери. На полу было постелено что-то вроде дорожки. Комната небольшая, но чистая. Валерия Викторовна сообщила, что предоставляет свою комнату в наше с Люсей полное распоряжение. Сама же она будет ночевать с Женей и мамой во второй комнате. Говоря это, она пыталась скрыть улыбку. А затем посмотрела на меня тем своим взглядом, от которого по коже у меня пробегали мурашки и начинала кружиться голова. Но в комнате была всего одна кровать, мы с Люсей невольно переглянулись. Не успел я и рта раскрыть, как Валерия Викторовна отрезала:
— Других вариантов нет. Сейчас будем ужинать, — и вышла из комнаты.
